Шкирма застыл с пустым выражением на лице. Замер весь мир: умокли птицы и жуки, даже ветер не шевелил листья на деревьях.
- Нет. Я его только что выдумала, – призналась Герда, стряхивая траву с юбки.
- Ну и вкусы у тебя…
- Ревнуешь?
- Самую малость.
Николас щёлкнул пальцами, и Белоземье исчезло в туманной дымке. Осталась только высившаяся напротив неё фигура в сером балахоне и клубы облаков вокруг.
- Не стоит. Я просто пыталась представить жизнь без магии и большой любви.
- И как?
- Отвратительно. Олаф… мне кое-что рассказал, - неловко задавать ему вопросы, обвинять и уличать тоже неприятно. – Про… Невест Ветра.
- О! – скованно выдохнул Николас. – Это не самое ужасное из того, что мне приходилось делать. Но все равно достаточно… унизительно.
- Ты не задумывался, что причиняешь страдания?..
- Я знал… и избегал ритуала всеми силами. Но ничем хорошим это не оборачивалось. После возвращения с Девятых небес таких девушек считали отверженными, а жребий с моей руной стал проклятьем.
- Почему ты не убедил родных благословлять людей другими способами?
- Не знаю. Может, сомневался в своих силах или считал, что игра не стоит свеч. Тогда мне легче было плыть по течению и закрывать глаза на все, что не нравилось. Я далеко не сразу научился отстаивать свое мнение и не зависеть от близких. Что бы тебе ни говорили мои братья. Разочарована?
- Нет, я… - Герда неловко отвела взгляд. Сама не знала, что чувствовать, что должна и чего хочет. – Олаф еще рассказал… про Немую Певунью.
Глаза в прорезях маски опасно сверкнули.
- Она не была Невестой Ветра, если ты об этом. Она принадлежала к охотничьему клану, из которого позже появились Сумеречники. Они предпочитали воздавать нам почести борьбой с демонами.
- Тебе они нравились больше?
- Они с благодарностью принимали знания, которыми я делился, и без лишних вопросов выполняли приказы. С ними было легко.
- Я не об этом, - оборвала его Герда до того, как он увел бы разговор в сторону. - Я… он… Олаф еще рассказал, как вы возродились в телах мертворожденных младенцев. И еще… про частички души, которые ты оставлял в своих потомках, а потом забрал, как на могиле твоей семьи в Озерном крае, - она уже запуталась в сумбурном лепете. Дернула головой, отгоняя страх. Они же здесь одни, Николас – самый родной и близкий. Если она не может делиться с ним своими тревогами, даже глупыми и постыдными, какой смысл в их отношениях? – Олаф сказал, что последняя частица, оставшаяся в Дольнем мире, находится во мне. Раньше ты с помощью нее спас Немую Певунью. И я подумала… ты обратил на меня внимание из-за этой частицы? Или я – сама Немая Певунья?