Под ногами – твердь, как Дугава и хотела. Друзья исчезли: ни их рук, ни даже аур не ощущалось. Воздух густой, напоенный ароматом свежего сена. Шорохи, лошадиное фырчанье.
Дугава распахнула веки и зажмурилась от яркого света, но глаза быстро привыкли.
Она оказалась посреди просторной конюшни. В углу у входа обладатель мощной ауры седлал вороного коня. Длинноногий, статный, по крутой шее струилась густая грива, в шкуре сверкали отблески луны.
Харысай? Так похож, но вряд ли это он, ведь из лопаток коня росли мощные крылья.
Незнакомец счищал с него грязь и расчёсывал слипшуюся от пота шерсть. Щётка ударялась об скребницу, и пыль разлеталась в стороны, клубясь в солнечных лучах.
Конь щёлкал зубами и сверкал бельмами, недовольный остервенелым грумингом. Сам незнакомец был одет в тёмные суконные штаны и такую же рубаху – ничего приметного. Только лицо скрывала овальная маска с диагональными алыми полосами, как от когтей.
Снаружи донеслись шаги. Незнакомец вскинул голову, но посмотрел сквозь Дугаву. На пороге появился ещё один мужчина с мощной аурой. На нём были штаны и рубашка из мягко выделанной оленьей кожи, а на лице – маска сокола.
– Что стряслось? – удивился незнакомец.
– Я вижу, голос к тебе вернулся. А лицо?
Сокол потянулся к маске, но незнакомец оттолкнул его руку.
– Боюсь, это надолго, если не навсегда.
– Жаль. А почему на тулпара пересаживаешься? Неужели цильинь тебя разочаровал?
– Он слишком стар, чтобы скакать по долам и весям. За верную службу я назначил его старшим над духами. Но ты ведь распахнул врата Червоточины не для того, чтобы интересоваться моими питомцами, правда?
– Ворон назвал меня предателем, а мне ничего нельзя ответить. Устал я от ваших игр. Хочу уйти.
– Ладно.
– Ты не будешь меня отговаривать?
– А это поможет? – скептично хмыкнул незнакомец. – Если хочешь, я переправлю тебя по Червоточине в другой мир. Отец передал мне память предков.
– Правда? И каково это?
– Здорово. Я могу увидеть даже его родину: как она развивалась и создавала такие технологии, что даже представить сложно. Жаль, чтобы понять увиденное, придётся потратить много времени и сил, а их сейчас нет. Если свет старого мира ещё не погас, я могу отправить тебя туда. Вместе с женой и ребёнком, конечно.
– А… Ворон?
– Ты же с ним поругался. Да и не согласится он уйти.
– Твоя жена?
– Она ясно дала понять, что останется со мной до конца, а я не могу всё бросить. Слишком много наших общих усилий было вложено в этот мир. Несмотря на его несовершенство я хочу, чтобы он жил. Или ты снова не одобряешь моё самопожертвование?