Не обязательно знать точные возможности обеих сторон, чтобы сделать вывод: будь у любой фракции достаточно сил, они бы уже победили. А раз это затянулось, значит сложилась патовая ситуация. Своим вмешательством мы это затянули ещё сильнее. Теперь белые бьются на два фронта. Их сто тысячное войско простаивает в пустую. Если они отправят сюда бога, ещё лучше — Амали будет легче, а что касается нас… Да придумаем что-нибудь. Или я придумаю, куда денусь.

Самое опасное, если они сразу несколько богов пошлют. Но, думается мне, я смогу их достаточно отвлечь. Если Амали не совсем дура, она этим воспользуется, чтобы либо богов потрепать, либо их армию. Правда, есть вероятность, что Землю разнесут к чертям в качестве мести или чтобы не мешались, но я и не утверждаю, что рисков нет. Это же война.

Просто риски такие, что я готов на них согласиться и сыграть в свою игру. А что касается вопроса Германа…

— Дальше я выйду к ним и буду драться.

— Ты шутишь? — опешил воин.

— Неа. Выйду я, кстати, один. Так что не мешайте мне.

— А я? — спросил Хелл. Без лишней драмы спросил. — Да и мои ребята тоже хотят поучаствовать.

— Не сомневаюсь. Но вы вчера хорошо себя проявили. Дайте мне тоже развлечься.

От того, как мы буднично это обсуждали, у собравшихся в головах что-то клинило. Они опасались это показывать, но я чувствовал эмоции. Ну ничего, переживут.

Не смотря на то, что Кант заложил кое-какие основы, ему всё же было далеко до великого мастера Корте. А может дело в исходном материале, то есть в самих бойцах.

Если взять типичного землянина, который привык ходить в офис пять раз в неделю, платить ипотеку, ругаться с супругом… И поставить рядом с ним искателя выше пятидесятого уровня, который добрался до этой планки самостоятельна, то разница будет очевидна невооруженным взглядом. Речь не про системные уровни, а личностные особенности. Первые — офисные хомячки. Вторые — матерые волки, умеющие добиваться целей и убивать.

Но если взять лучших учеников мастера Корте и поставить напротив вышеупомянутых искателей, то уже они будут хомячками.

Выражается это в первую очередь в отношение к невозможному. Для обычного бойца невозможное — это приговор. Для настоящего воина — это вызов, способ возвыситься.

Герман хороший боец, но ему кажется нереальным выйти одному против целой армии. Если будет нужно, он выйдет. С совершенно не таким отношением, которым нужно. А Хелл… Он такой человек, что если его забросить во вражеский мир, то он вернётся через месяц в десять раз сильнее, перебив кучу народу и заставив себя ненавидеть.