Я молча умыла лицо руками.
Потрогала горячий лоб. Выдохнула. В желудке разлилось приятное тепло. Как будто, правда, полегче стало сразу.
Но Диканова я видеть больше не хочу.
Я встала с кровати. Пошел он к черту. Эти его намеки...
Достало.
За высоким, почти до пола окном уже было светло. Утро. Не знаю, долго ли мы сюда добирались, но я упрямая. Я дойду.
– Далеко собралась? – Диканов сидел на краю кровати и ехидно смотрел на меня.
Красивый.
Очень.
Большой и сильный. И нереально невыносимый. Но воевать я с ним не буду. Незачем. Доберусь до города и пойду опять в главк. Да пусть хоть в тюрьму сажают от возможных убийц!
Лучше в камере, чем в этом доме с ним наедине.
Я не стала отвечать. Подхватила сумочку, которую он ночью занес из машины. Натянула босоножки. И толкнула дверь.
Ух ты!
Справа от террасы, метрах в двадцати серо-синей гладью поблескивало озеро. Песчаный берег, мостки из желтых досок. И сосны вокруг.
И птицы поют!
И воздух!
Я медленно втянула носом чистый, непохожий на городской воздух. Где-то в груди все защекотало от восхищения. Пока его не перебил насмешливый голос из-за спины:
– Козочка, поверь мне, лучше тебе остаться.
– Ага, щас, – пробурчала я. – У меня нормально все с самосохранением.
Пикап Диканова стояла слева от дома. На небольшой площадке, от которой в лес убегала простая гравийная дорога.
Вот.
Мне туда и надо, значит.
Я занесла ногу,чтобы спуститься с крыльца. Но не успела ее поставить на нижнюю ступеньку.
Сильная рука обвилась вокруг моей талии. Вздернула меня обратно.
– По доброму, значит, не понимаешь, да? – жарко выдохнул Максим мне в ухо. – Я же тебя свяжу сейчас. Хочешь?
– Это насилие, – вякнула я, неожиданно замирая в его руках.
Он медленно провел носом по моему уху.
Смял мягкую мочку. А потом неожиданно обхватил ее губами. Коснулся кончиком языка.
Коленки у меня растаяли как масло.
Что он вытворяет?
– Все дело в дозе, козочка, – шептали его губы мне на ухо. – В правильном насилии тоже есть свой кайф. Увлекательная игра. Хочешь, покажу? Иди-ка…
Он подхватил меня на руки и занес обратно в дом.
Не заржать было катастрофически сложно.
Достаточно было посмотреть в испуганные глазищи козочки. Смех сам рвался наружу.
Да, блядь! Ну, что за чудо!
Трусливое. Дрожащее. Настолько боящееся близости и прикосновений, что даже совесть где-то пищала. Тихонько так. Ультразвуком на грани слышимости.
Эх, Весна...
Такая ты милая, что удержать себя в руках и не сорваться, не начать прямо сейчас показывать тебе прелести правильного секса с правильным мужчиной, было архисложно.
– Товарищ майор, пустите! – пропищала она, стоило сгрузить ее обратно на кровать.