Чего греха таить, взяли их быстро и без особого шума. Не считая ранения одного из захватывающих, ну и драки Давида с этим психом.

— Хара! (Дерьмо! — прим.) — неожиданно подал голос до этого молчавший Нахум. — Давид, ты прости, но я хочу уехать из этой страны и больше сюда не возвращаться.

Давид очень пристально посмотрел на своего человека и понял, что он «сломался». Подобное может быть с любым, даже очень профессиональным солдатом, прошедшим не одну боевую операцию. Из-за разных причин, но человек теряет уверенность в себе и становить непригодным для их работы. Подобное Давид несколько раз видел сам лично. В особенности это проявлялось у людей, побывавших в плену у «Хамаса» или «Хезбаллы».

— В чём дело, Нахум? — решил выяснить подробности Давид.

— Здесь живут натуральные маньяки, — Нахум не сразу, с паузами, но рассказал, как ему чуть не вырезали глаз ножом.

Захваченные на втором этаже и потерявший сознание Давид не могли видеть то, что творил с Нахумом сумасшедший руководитель тех, кто их захватил.

— Тебя просто пугали, — пытался донести эту истину Давид до своего подчинённого и друга. — Несмотря на то, что здесь творится, какое-то понятие закона здесь существует.

— Давид, — потухшие глаза Нахума смотрели на него. — Ты не видел его глаза!

— Ну может актёр хороший, — подал голос Гидон.

— Может, только помимо его глаз, я успел увидеть глаза людей, что были вместе с ним, — сказал Нахум. — Они были реально уверены, что он исполнит свою угрозу.

— Приедешь домой в Хайфу, пройдешь курс реабилитации и всё будет хорошо, — успокаивал друга Давид.

— Не знаю… не уверен, — тихо сказал Нахум.

Давид сам понимал, вряд ли это произойдёт, но не мог оставить его без своей поддержки. И… он сам помнил этого — Германа, когда дрался с ним.

Жестокий бой для этого психа был тренировкой, поводом для развлечения. И никогда ещё Давиду не приходилось сталкиваться с бойцом такого уровня. Мгновенная реакция, дикая скорость. При этом, скудность используемых приёмов и ударов… Только вот сейчас он понял, что тот просто игрался.

И тот удар, когда он чуть стенку не сокрушил ударом правой ноги, чуть не попав Давиду в голову. Сейчас был уверен, что если бы попал, то просто бы сокрушил ему кости черепа.

И последние секунды боя, когда Давид был выведен из строя?

Последнее, что он помнил, это попытка застрелить Германа — два выстрела, затем боль в руке, удары в живот, голову и… провал. В себя он пришёл только в машине, в наручниках.

Равиль и Моисей поделились своими впечатлениями от прошедшего боя на базе.

— Никогда не сталкивался с бойцами такого уровня, — сказал Равиль, а Моисей молча подтвердил это кивком.