Всё это в полной мере давало человеку полностью ощутить ужас неизбежного, находясь в сознании и умирая от недостатка воздуха, не имея физической возможности вздохнут.

— Жёстко! — не смог промолчать Петров, видя, что Герман брезгливо оттолкнул от себя тело Тарая и выпрямился.

— Я бы сказал — жестоко, — не остался в стороне Глотов, вместе со всеми наблюдая, как на земле в агонии бьется тело Тараева.

— А детям на спину раскалённый утюг не жестоко? — совершенно спокойно спросил Герман, пристально наблюдая за последними секундами жизни урода. — А женщине, матери пытаемых детей, во влагалище паяльник вставлять — добро или мягкость? — он повернул голову и внимательно оглядел одного, а потом второго подчинённого. — Если бы не время, а бы его на кол посадил и здесь подыхать оставил, — отвернул голову к бандиту, ноги которого дернулись в последний раз и тело, вытянувшись, замерло.

Результат «потрошения» подручных Тараева был ощутимым: оба сразу слили информацию, что по прошлому уголовному делу приказ пытать женщин и детей отдавал именно Тарай. И за последние годы он же неоднократно приказывал пытать свои жертвы, невзирая на пол и возраст.

— Молот, Кадет, его тоже в машину, — приказал Глотов, кивнув на труп Тараева. Названные бойцы, не выказывая ни тени неодобрения, закинули труп авторитета последним в ВАЗ-2109.

Спустя несколько минут все машины оказались в озерце, полностью скрывшись под водой. Собраны гильзы, какие нашли, брошены в воду, а лужи крови засыпаны измельченной породой.

— Атом, Леший, спускайтесь, — затем Глотов продолжил, вещая в гарнитуру. — Пост, ожидайте, мы закончили, — отдал приказ по рации старшему, ожидавшему со своими людьми в рядом с «уазиками», недалеко от карьера. — Математик, в машину и давай к нам.

— Принял!

— Чёрт! — выругался Атом. — У нас же там наблюдатель, спелёнатый остался. Тренер, — он обратился к напарнику.

— Стоп! Ждите машину, а я сам, — на глазах, внимательно наблюдающих за ним мужиков, Герман будто не лез, а взлетел по веревке, почти не используя ноги — только отталкиваясь ими, через минуту оказавшись на самом верху.

— Силён! — присвистнул Атом.

— Хрум! — влажный хруст, а затем Герман по той же веревке, быстро спустился вниз на дно карьера, куда по дороге заезжал Фольцваген Мультивэн, за рулём которого был Математик.

— И? — посмотрел на вытиравшего руки платком Германа Петров.

— Я его отпустил, — спокойно сказал Герман, не вдаваясь в подробности по поводу куда именно он отпустил захваченного бандита. — Ладно, цигель-цигель, ай-люлю, погнали уже. Жрать охота, — и первым залез в салон минивена.