— А ты что, — государь? — спросил один из казаков.

Я промолчал. Ну не начинать же мне объяснять, дескать, да, я царь, ну поверьте, пожалуйста. Нет. Слово сказал, достаточно.

Наступила пауза, в ходе которой один седоусый казак внимательно меня рассматривал, проецируя на себе мыслительные процессы. Воин потрогал себя за нос, ровно в том месте, где у меня была одна бородавка, после провел пальцами под своим правым глазом, где мое лицо «украшала» вторая бородавка.

— А, ну, хлопцы, поклонись царю! — скомандовал, наконец, пожилой казак, и все всадники, вмиг спешившись, низко поклонились. Сам командир станичников сделал это последним.

— Кто такие? — повторил я вопрос, понимая, что опознан.

А я еще, грешным делом, думал, как эти бородавки извести. А оно вот как, особая примета. Так что похожу пока с такими дефектами, к сожалению, не единственными. У меня еще левая рука была чуть короче правой. А еще я рыжий, что бесило более всего.

— Козаки мы терские, государь, шли, кабы брата твоего Петра Федоровича привести на поклон к тебе, — отвечал за всех старший.

— Отчего здесь? Али заблудили? — влез в разговор Басманов.

— Ты, Петруша, отчего поперек государя говоришь? — зло сказал я и получил не менее злостный взгляд.

Но сейчас Басманов уже в меньшинстве. Письма…

— Тебя искали, государь! Вся дорога до Каширы ведает, что ты идешь сюда. Много разного люда ищет тебя. Вот мы и сподобились. Коли защита нужна, так иди с нами, наш старший Федор Нагиба по чести встретит и костьми ляжем за тебя, как уже было, когда шел ты на царство венчаться, — казак с хитринкой в глазах, разгладил свои усы.

Это мне так намекают, что именно казаки посадили на престол? Читал про то, что казачество возомнило себя вершителями судеб российских. Слабое государство и вот, на тебе, вооруженный человек с фронтира считает, что может влиять на власть. При Иване Васильевиче сидели, словно мыши, или сбегали в Сибирь, когда особая нужда наступала энергию свою потратить. И как же уже бесит, что все и каждый пытается меня прогнуть?

И что делать? Признаться, вот это состояние, когда вся моя свита — пять боевых холопов и те не подчиняются, надоела еще больше, чем указание на мои долги за былые заслуги то казакам, то Басманову. И еще вопрос: не стану ли я сразу же опальным самозванцем, если присоединюсь к казакам? Они-то, по любому, прошлись по землям, грабя их, и, вероятно, воюя с правительственными войсками.

— Петр Федорович, твой полк придет в Тулу? — спросил я.

— Да, государь, дорога идет через Каширу. Можем там и дождаться, — отвечал Басманов.