Мне нужно было знать, действительно ли есть некие письма, что могут мне изрядно нагадить, если, да, то где они находятся. Пока все. Больше загружать парня я не собирался. К делу вербовки нужно подходить аккуратно, чтобы не спугнуть клиента. Я так думал, до того ни разу не вербовав людей, у меня были иные задачи и специализация.

Уже после я собирался что-нибудь, да сделать. Хоть бы и спалить дом, в котором спрятан компромат на меня.

— Ты же любишь Марфу? Ну так иди к своей цели. А от меня царский подарок на свадьбу, — я улыбнулся, демонстрируя максимальное участие в жизни парня.

— Добро, государь, — в очередной раз согласился Емельян.

Да, ненадежный у меня агент, но что изменится, если Басманов поймет, что Емеля работает на меня? Уверен, что ровным счетом, ничего. Парня жалко. Но я же собираюсь быть государем, тогда крови на мне окажется много, чувство жалости нужно заменить на царскую милость. Я разделяю эти понятия. Милость она даруется сильным, жалость демонстрирует слабость человека, наделенного властью.

— Емеля, в дозор! — зычно прокричал Басманов.

Вот такая, блин, конспирация и режим тишины.

— Слушай, Петр, а отчего мы не дождались в каком месте тот стрелецкий полк, что должен был выступить на Тулу? — спросил я.

Этот вопрос уже давно витал на просторах моего сознания. Ранее я думал, что за нами могут отправить тысячи людей в погоню и тогда один стрелецкий полк мог не сдюжить напора. Но, как оказалось позже, из долгих разговоров, отправить стрельцов в поход было столь муторным и нелегким делом, что вряд ли это было возможно сделать быстрее, чем за три дня. Собери всех стрельцов, да чтобы они все свои дела побросали, ибо занятые люди, — ремеслом, или торговлей занимаются, после исполчи их, проверь, оснасти недостающим.

По словам же Басманова, его полк, что Лжедмитрий дал ему в особое командование, был ранее приведен в боевое состояние. Я, то есть Димитрий Иоаннович, скорее всего, собирался надрать задницу другому самозванцу — Петру Федоровичу, потому и готовил небольшой поход, или подкрепление к тому, что уже отправлено на усмирение казаков.

Из послезнания я помнил о таком персонаже. Илья Муромец, так его зовут вроде бы, или как-то имя «Илья» видоизменено? Не столь важно. Там еще с юга за бунтарскими казаками этого Муромца должен гонятся Шереметев. К нему собирались отправить стрелецкий полк. Только какой Шереметев?

— В селе конных и оружных нет, — сообщил Емельян через часа полтора нашего сидения на опушке леса, у деревенских полей.

Как же все убого! Полуземлянки, соломенные крыши, которые, казалось, сильный ветер должен разметать с первого дуновения. Окна? Нет, о таком не слышали. Я силился увидеть какие бычьи пузыри, или еще что-то, что по моему мнению должно заменять стекло, но не увидел. Вот нечто, что я бы назвал ставнями, в домах было. Тонкие плетни, минимум хозяйственных построек, ни одного животного не было видно, при том, что солнце, наконец, показалось. Животных же нужно на выпас отправлять? А, нет, вон вдали две… Это коровы? Похожи на пони.