Казна оказалась пустой. Вообще. Да, деньги, как и рухлядь, держали и в других городах. В том же Серпухове взяли казну, но тут, Гумберт знал точно, всегда что-то, но было.

— Нет казны, значит, и Шуйского нет. Вывез он все и сам сбежал! — размышлял Гумберт и оказался прав.

Еще ночью двадцать три подводы, полностью груженные разным, в том числе и мехами и серебром с золотом, отправились в сторону Владимира. Охрана этого обоза была более, чем серьезной — пять сотен бойцов, лично преданных Шуйскому.

Сам же Василий Иванович, как только понял, сколь серьезные события начались в Москве, уже засобирался уезжать. Ускорение Шуйскому предали сведения, что войска самозванца вошли в Москву с северо-востока, то был Пожарский, а еще к Кремлю двигаются груженные бойцами ладьи. Василий Иванович, забыв даже атрибуты власти, ибо из Кремля пришлось бежать очень скоро, отправил вестовых и сотню преданных людей к, так и не состоявшейся родне, Буйносовым-Ростовским. После царь, уже бывший, устремился вдогонку поезда с казной [в РИ Василий Шуйский женился на Марии Буйносовой-Ростовской в январе 1608 года, но девица была сговорена за полтора года до свадьбы].

*………*………*

Андрей Васильевич Голицын наблюдал за боем и смешанные чувства бурлили в нем. Приходили сведения, что в Москве начались пока еще очаговые, но бунты. Он-то всего лишь направлял людей пограбить усадьбы сбежавших Мстиславских, Воротынских, но толпа — дело непредсказуемое. Мог появится крикун, который вместо боярских усадеб сумел направить гнев народный и против царя.

Но на поле боя еще не до конца было разрешен вопрос о победителе. Напротив, войска, что еще подчиняются Шуйскому, вполне успешно бились с теми, что привел самозванец. Но Голицын чувствовал, что не сможет разгромно победить.

— Господь ему помогает, может и не вор вовсе он? — тихо, чтобы никто больше не слышал, сказал Голицын, наблюдая, как выстраиваются линии стрельцов и пикинеров противника.

Данила Юрьевич Пузиков лично скакал вдоль выстраивающейся линии и корректировал построение. Это длилось уже двадцать минут, а пока на поле боя зализывали раны конные двух сторон. Да, поместная конница защитников Москвы нарвалась на массированный обстрел дробью, когда все же увлеклась преследованием самозванной конницы и стрельцов, но у Голицына хватило ума не бросать в атаку своих пешцев и безлошадных дворян. Потому пока наблюдался паритет в сражении, по потерям. А количественно у москвичей людей все еще было больше.

— А это я добре придумал, кабы пушки до поры припрятать, — улыбнулся Голицын, наблюдая, как линии воровского войска двинулись в сторону его артиллерийской засады.