— Бах, бах! — выстрелили с кораблей, что преградили путь семнадцати ладьям бойцов Димитрия Иоанновича.

— Друг! — закричал Гумберт, наблюдая, как заваливается Осип Иванович, получивший не менее трех ранений дробей.

— Вот же, так и чуял, неладное! — сказал Осип и его зрачки закатились, а на лице сохранилась улыбка.

Осипу Ивановичу было стыдно за то, что он столь боялся предстоящего боя, чего ранее с лихим казаком не случалось. Перед тем, как пламенное сердце вольного терского казака перестало биться, Осип оправдал свой страх тем, что он предчувствовал смерть.

— Головою я! — Гумберт принял общее командования на себя.

На головной ладье не было тех, кто мог оспорить полномочия немца. Да и в бою этого не делают. По факту, Гумберт был вторым командиром, значит теперь ему командовать всеми воинами.

— Бах-ба-бах! — начали обстрел неприятельских кораблей ладейные пущенки.

— Абордаж! — кричал Гумберт, да так, что еще на пяти ближайших ладьях услышали приказ. Слово было чудное, но немцы-наемники быстро объяснили его значение.

Однако, абордажного боя не случилось, корабли, что стояли на пути речного флота Димитрия Иоанновича, подняли паруса и стремительно направились через все ладьи, подальше. Получив в борт по ватерлинии, один из коггов остановился, уже когда, практически вырвался из западни. На корабле началась борьба за живучесть плавательного средства.

А через двадцать минут, Гумберт уже стоял в полный рост на стене Кремля, откуда можно было многое увидеть.

Гумберт видел, как Кремль пытались штурмовать с помощью лестниц и делали это то ли горожане, может и те люди Димитрия Иоанновича, что разными путями в последние дни прибывали в стольный град. Полковник видел силуэт парня, который первым взобрался на кремлёвскую стену у Спасских ворот.

Егор-казак показывал чудеса храбрости и отличные боевые качества. А еще прыть и скорость, когда опытный, но уже немного грузный, десятник Никифор, не успевал за парнем. Часть стрельцов перешла на сторону восставших москвичей, а у защитников Кремля просто не хватало людей для защиты стен.

— Казну проверю я, а ты Клаус, иди в палаты, возьми с собой два десятка казаков, но не давай грабить, пусть только с людей снимают трофеи, но царского ничего не берут. Шуйского и еще кого знатного вязать и бросать кремлевскую пыточную, после разбираться станем, — давал на немецком языке своему соплеменнику приказания Гумберт, потом обратился к казацкому сотнику. — Ивашька, ты с казаками выбьей защитников со стьен у Спасских ворот. Помоги москвиечам.

Вот так, казаков, лучше направить в сражение, а то, как считал Иохим Гумберт, полковник полка пикинеров, станичники могут излишне весело погулять по Кремлю.