— А что, если за плату православных отдавать Москве? — задал себе вопрос Сагайдачный, придумывая новый «бизнес». — Не, они нынче золотом, да серебром платить не смогут.

Но сам факт, что можно освобождать православных крестьян, или ремесленников и ими же торговать, был интересен для Петра Кононовича. Он знал, что русские земли зарастают без мозолистых рук крестьянина, потому и в Московском царстве закрепощают крестьян.

*………*………*

Серпухов

2 июля 1606 года

Я вышел на крыльцо большого дома, где ранее обитали воеводы, а до них, вероятно и удельные серпуховские князья. Или тот терем сгорел во время последних массовых татарско-турецких набегов? Если так, то в битве при Молодях за пожар русские люди отомстили басурманам.

Вместе с тем, осматривая округу, я вновь поставил перед собой вопрос: а что это за двужильные, настырные люди живут на Руси, коли после стольких пожаров, раз за разом, отстраивают города? Как же получалось еще и развиваться, когда вот здесь, всего-то в четырех днях пути до Москвы оставалась опасность татарских набегов? А что говорить о Воронеже, Путивле, Рыльске?

Это я еще сокрушался, что России нужны черноземные просторы Дикого поля? Да под Тулой крестьян кот наплакал и земли просто очень много и никто ее не возделывает. Есть некоторые очаги сельского хозяйства, но очень мало, да и рядом с городами, чтобы, если что, бежать за стены крепостей. И при этом приходится держать постоянные гарнизоны, которые нужно кормить…

На что можно смотреть бесконечно? Как другие работают, на огонь, воду? Знаю, что бесконечно долго можно смотреть, как умирают твои враги, люди, которые тебя чуть не лишили жизни, а еще и умертвили твоих подданных.

Вот и я вышел с самого утра посмотреть на понурые туловища голых убийц, посаженных на кол. Не думаю, что я страдаю психическим расстройством, любуясь такой картиной. Конечно, это не мне решать, а психиатру. А пока таковых в этом времени нет, и не предвидится, то считаю себя адекватным человеком.

Только вчера, наконец, закончились все разбирательства и по итогам сражения и по системе охраны первого лица, то есть меня. Были внушения, получил десять ударов плетью и Ермолай. Не тронул только Ефросинью, да и Ерема, по сути, за нее терпел. Ладно! Девка неразумная такая и есть. Не она была ответственная за мою охрану, даже, как показало следствие, пыталась отравителей вывести на чистую воду.

А единственный, кто в этой истории получил награду, так казак Шило.

В прошлой жизни, а после того, как я оказался на грани смерти от отравления и окончательно разделил свою жизнь на «до» и «после», не встречал необразованных людей, обладающей феноменальной житейской мудростью. Все-таки в мире поголовного начального, а то и среднего, образования, нет не читающих, не пишущих, людей, которые могли бы стать наставниками и для самого государя.