Дома будет разговор и сын, как старший мужчина в роду, укажет матери на неподобающее поведение. Марья могла бы и откреститься от претензий сына, но она сама назвала его головой в семье.

Но была у Марьи и своя бабья тайна, которую знать Матвею ну никак нельзя. Ей уже намекал стрелецкий десятник Никифор-вдовец, что женщина ему была и ранее люба, но пока она была мужней, он избегал встреч. Нынче же готов принять и ее и детей. Выйти замуж за стрелецкого десятника — это хорошая партия. Тут и жалование есть и защита, что ни у каждой бабы будет, да и лавка у Никифора имеется, он еще и торгует всяким разным, порой и солью.

Марья корила себя за крамольные мысли, еще не выждав траур даже в сорок дней, не то, чтобы год. Но что поделать, коли бабе без мужика сложно, она как в Диком поле одна и только и ждет татарского набега. А женщиной Марья была красивой и ликом, и статями, мужики смотрели на нее, одетую даже в бесформенный сарафан, словно кот на печенку.

— Встанем и не пустим никого в Москву. Люд московский силен, коли требуется, любого проучит, — горделиво заявил Ермолай.

— Давай прочту грамоту сию! — перебила Колотуша начавшееся уверение от всех мужиков, что они еще о-го-го и любого покарают.

В руках Ульяны-Колотуши было воззвание от тульского Димитрия Иоанновича. И писалось там то, что именно он и есть природный царь, что объявляет он награду за голову Шуйского…

— Сколь? — не поверил своим ушам Ермолай.

— В золотых монетах выходит, что более двух сотен рублев, — сказал со знанием дела Митька.

— Деньжищи! — мечтательно закатил глаза Ермолай.

— Сказывают, что и Шуйский тако же награду за убийство самозванца назначил, — сказала Колотуша.

— А коли двоих убить? Это уже с таким богатством и в бояре податься можно! — мечтательно сказал Ермолай.

— Вот дурень ты, Ерема, — Колотуша засмеялась. — Коли двоих убить, так кто платить станет?

Посмеялись и все остальные.

Несмотря на, что не так давно по Москве прокатился поминальный плач, жизнь становилась все более интересной. Отсюда, из стольного града, не ощущалось напряжение, что уже, по сути, идет гражданская война, что вовсю бушует Смута. Напротив, недостаток развлечений с лихвой компенсировался слухами, речами бирючей на Лобном месте и вот такими подметными письмами.

То, что у Колотуши оказалось письмо, то уже было большая удача, так как чаще всего содержание такого текста передается лишь устно, почти всегда с приукрашиванием и с уклоном на собственное мнение. Тут же…

— А что сам государь писал? — спросил Матвей и получил снисходительные взгляды.