Выстрел прозвучал неожиданно для всех, прежде всего для Шереметева, который ошарашено, то ли от боли, то ли от непонимания ситуации, смотрел на меня.

— Царю природному верность хранить нужно не за земли и богатство, а по зову души и по чести! — обронил я и подъехал к остановившемуся в метрах пятнадцати Татеву. — Скажешь, что облаял меня Шереметев, кинулся убить, но я первее был. Не гневи меня попусту. Приведи ко мне войско! Опосля можешь идти хоть в Москву, хоть куда. И слово свое царское даю, что ни тебе, ни роду твоему, как и еще одному на выбор боярину, окромя Шуйских, кровь пускать не стану.

Через час стало понятно, что все войско, что привел покойный Шереметев, ко мне не перейдет, многие конные устремились прочь. Частью их можно было понять. Скорее всего, дворяне и боярские дети, что были в шереметевских войсках с севера Руси и они устремились домой. Если не будут участвовать в дальнейших событиях, то уже хорошо. Жаль, конечно, лишаться конных, но стрельцы почти все остались, как и десять пушек и обоз.

Татев сбежал. Обдумывая этот факт, я пришел к выводу, что и к лучшему. Еще не хватало предательства во время сражения.

Теперь предстояло еще больше работы. Оставлять подразделения в том виде, что теперь есть, я не хотел. У меня уже складывается некоторый кадровый запас, которым я считаю десятников из стрелецкого полка Пузикова. Вот их и буду пробовать на вакантные должности некоторых сбежавших стрелецких сотников, в то время как иных сотников, из бывших шереметевских, поставлю на сотни к сборному люду, что пришли в Тулу биться за меня, но не в составе казаков или боярских детей и дворян, но сами по себе.

Большая реорганизация потребует немало времени даже при очевидной спешке, но без этого я не видел своего войска вовсе. Не должно быть деления на автономные сотни с собственным командиром и особенным видением политической составляющей. Не получится создать единый организм, но максимально перетасовать стрельцов и дворян нужно, в надежде, что удастся во время перехода поработать над боевым слаживанием.

Пора бы ускориться и выдвигаться к Москве. Две победы над войсками Шуйского заставят моего противника нервничать и принимать быстрые решения. Помниться из послезнания, что армии, которые противостояли друг другу во время восстания Болотникова, были до сорока тысяч человек с каждой стороны. У меня сейчас чуть более шести тысяч воинов. И тут два варианта: первый, быстрым маршем идти на Москву, надеясь взять столицу сходу и при растерянности противников; второй путь, — это подготовится и работать системно, перенаправляя на себя налоги, принимая людей во служение, понемногу щипать противника.