— И тебе здравия, государь! Брат мой! — выпалил заученные фразы ряженный в богатые одежды казак.

— Садись Илейка! — сказал я и посмотрел не на самозванца, но на Осипку.

Казаки показали себя весьма неплохо и в бою, и вести себя стали вполне разумно. Не хотелось терять этих воинов. Мне нужно лавировать между центрами силы, для чего казаки были необходимы. Уже для того, чтобы Ляпуновы не почувствовали свою избыточную силу.

Осипка был ранее в свите ЛжеПетра. Насколько он верен ему сейчас, оставалось непонятным. Потому этот разговор, почитай, первый после того, как я занял дом тульского воеводы. Два претендента на московский трон в одном городе? Это слишком.

— Чего молчите, казаки? Аль не чаяли, что знаю я, кто есть такой Петр Федорович? — спросил я.

— И что, государь, сделать думаешь? — с некоторой опаской спросил казак, что был при Илейке Муромце, кажется его зовут Булат Семенов.

— А что мне остается? Верить в верность вашу, казаки. А Илейка, как и вы, может быть обласкан опосля, как я вернусь в Москву. Приведите мне всех казаков, что остались на Волге, прекратите бесчинства и начните служить. О том, что есть такой Петр Федорович, — забыть. Но за это один из вас получит место на военном совете, да право говорить от казаков. Завсегда слушать стану, — сказал я и показал своим видом, что теперь жду ответа.

Представитель от казаков, своего рода аналог древнеримского народного трибуна, нужен. По крайней мере, в этом времени такой человек даже необходим. Нельзя ждать, когда казачьи ватаги придут с вопросами к Москве, пограбив всю Русь по дороге. Можно же сделать видимость, что их мнение и чаяния всегда могут быть услышаны и немного, но сместить вероятное недовольство на казачьего представителя.

— То как жа, государь, деяться, что лживы мы? — спросил Булат Семенов.

— А ты, казак хочешь скинуть меня и поставить Илью на трон? Разумеешь, что на то не пойдут ни дворяне, ни бояре, да и не все казаки за то станут биться, — я грозно посмотрел на Семенова. — Или принимаете уступку мою превеликую, или… уходите, но ворогами мне станете.

Наступила пауза, которую нарушил Осипка.

— По чести сладить все можно, круг казацкий созвать. Токмо сделать это нужно с атаманом, — высказался казак, который уже проявил себя и было бы крайне неправильно терять и его и лишаться тех двух с половиной сотен станичников, что подчинены Осипке.

— Я отравлюсь к атаману. Коли все так постановим, как ты казал, государь, то придет три тысячи казаков тебе во служение, — гордо заявил Семенов.

В этом месте я должен был проникнуться? Как-то не впечатлялся цифрами. Был я также и раздражен тем, что мое слово не истина в последней инстанции. Ну да, слушают всегда только сильного. А я только стал силу приобретать.