— Я и сама не в курсе всех подробностей, но основные положения договора… Нолды получат территории в своё владение — из тех, что толком не заселены и нам всё равно не принадлежат, — ответила Хельга. — Там нет ни дворян, ни бояр, ни даже простолюдин, лишь чудовища разлома и редкие племена кочевников. На бумаге это Российская Империя, но по факту — безлюдные края вечной мерзлоты, от которых недалеко до Разлома на Северном Полюсе. У ледяных морей, среди ледяной тундры, средь сильнейших тварей… Сотни километров земель, которые не сумели заселить ни наши предки, ни мы.

— Какой щедрый дар, — удивился я, и увидев скептический взгляд девушки, пояснил. — Нет, правда щедрый! Земли не заселены лишь потому, что действительно сильным магам лень заниматься тем, что бы целенаправленно улучшать там условия жизни и в стране нет переизбытка жителей. В той же империи Цинь сейчас люди чуть ли не на головах друг у друга сидя — шестьдесят процентов территории страны малопригодные для жизни больших людских масс горы, в которых кишат Разломные чудовища. А тут территории… Сколько, кстати, земель им дали?

— Примерно с Францию, — равнодушно пожала она плечами. — Её европейскую часть, разумеется. Без учета колоний.

— А это весьма огромный кусок, — заметил я. — И что-то мне подсказывает, что нолдийцы займутся им как следует, сделав его пригодным для обитания… Что же они обещали взамен?

— Взамен их высшая аристократия поголовно приносит те же клятвы, что и главы боярских Родов, — пояснила девушка. — Служить Империи. Всеми силами блюсти интересы государства. Платить налоги — куда выше ваших, между прочим.

— Я больше не боярин, — поправил я девушку.

— Ой, да брось, — отмахнулась она. — Тебя уже за глаза называют Сибирский Боярин. Такой же наглый, самоуверенный и, как с сожалением признают твои недоброжелатели, успешный, как и твои предки. Ворчат, недолюбливают, многие откровенно завидуют и проклинают…

— А ещё говорят, что весь ваш успех заключается в том, что весь твой успех заключается в том, что ты удачно залез под юбку дочери Павла Александровича, — заявила сидящая в соседнем кресле Синицина.

— Наталья Фёдоровна! — воскликнула покрасневшая девушка. — Что вы такое говорите!

— И эти слухи расходятся всё упорнее — кто-то весьма заинтересован в очернении репутации Хельги Павловны, — не обращая внимания на возмущение своей подопечной, продолжила Синицина. — Вы, Аристарх Николаевич, в этой партии лишь разменная монета, способ уязвить мою госпожу. Держите это в уме, пожалуйста — я не исключаю, что на балу возможны различные провокации.