- Температура?

- Тридцать пять и одна.

- Давление?

- Восемьдесят на пятьдесят.

- Септический очаг?

- Крестец. Правая кисть. Стопа. Под левой грудью флегмона.

- Койка?

Галина покачала головой. Сергей Аркадьевич посмотрел на Веру.

- В соседнем бараке утром был ноль тридцать три. Его забрали. Койка одна. Машина нужна на шахте, там кисть раздробило. Ещё ребёнок с дыханием.

- А мать?

- Сейчас оценим.

Он открыл форму ОПП-3. Старое пороговое значение 0,40 было перечёркнуто, рядом стояло новое - 0,31. На обращение ясный глаз Анны Петровны двинулся, но врач произнёс: реакция нестойкая. На экране появилась галочка.

Повязка на крестце не снималась. Кровь, сукровица и кал высохли по краям, в середине остались влажными, поэтому марля приросла к ране несколькими слоями. Катя потянула за угол, Анна Петровна застонала через нос, низко, почти по-животному.

- Размочи, - сказал Сергей Аркадьевич.

Хлоргексидин ушёл в повязку и потёк по бокам мутными розовато-коричневыми струйками. Запах антисептика продержался несколько секунд, затем из-под тела поднялась тяжёлая вонь разлагающегося жира, дерьма и мяса, которое слишком долго оставалось тёплым. Этот запах жил в волосах Веры, оставался на руках после мыла и во рту после еды. Иногда она чувствовала его на улице и не понимала, идёт ли он от неё или уже поселился внутри.

Марля начала отходить вместе с широким пластом кожи. Тонкие перемычки лопались одна за другой, выпуская на простыню тёмный гной. Под повязкой открылась полость: кожа над крестцом отслоилась в стороны и образовала карманы, набитые размякшим жиром, сгустками крови и серо-зелёной жидкостью. Личинки уходили под кожу, исчезали в свищевых ходах и появлялись снова, толстые, блестящие, напитавшиеся тем, что ещё недавно было частью Анны Петровны.

Катя отшатнулась и упёрлась локтем в стену.

- Господи.

- Держи таз, - сказала Галина.

Сергей Аркадьевич надавил на кожу рядом с раной. Из бокового кармана с бульканьем вышла густая бурая жидкость с жёлтыми комками жира и белыми оболочками личинок. Поток усилился и пошёл по ягодице, смешиваясь с остатками переработанной пищи. Вера подставила тряпку, гной пропитал её и потёк между пальцами, тёплый и скользкий. Она вытерла руку о халат и продолжила держать мать.

Металлический зонд ушёл под здоровую с виду кожу почти на всю длину. На девятом сантиметре он упёрся во что-то твёрдое. Врач раздвинул края раны, кожа лопнула ещё на сантиметр, и на дне полости показалась крестцовая кость - шероховатая, серая по краям, изъеденная воспалением, покрытая густым слоем гноя.