- Мать - там.

Под тремя одеялами Анна Петровна казалась маленькой. Когда Вера откинула их, открылись тяжёлый живот, расплывшиеся бёдра и тонкие неподвижные ноги. Подгузник был переполнен. Жидкий кал, моча и слизь вытекли из-под резинок, пропитали пелёнку и уже дошли до матраса. Мухи сидели на простыне, щеках, в уголках рта. Вера согнала их полотенцем.

- С утра опять. Я только поменяла.

Галина спросила, сколько мать лежит, встаёт ли, ест ли сама. Вера ответила: шесть лет, три года не встаёт, питается через зонд, иногда глотает с ложки. Анна Петровна открыла глаза. Один был мутный, молочный, с темной точкой на белке, второй оставался ясным, только красные сосуды густо расползлись. Он нашёл Веру.

Вевка в красных колготках бежит по коридору. Нельзя бегать, пол мокрый. Я только вымыла. Вевка, упадёшь. Она смеётся и не оборачивается.

- Мам.

Губы Анны Петровны дрогнули.

- Ве...

- Я здесь.

Вера сняла подгузник. Кал затёк в паховые складки, засох на внутренней стороне бёдер и забился под ногти матери. Вода в тазу сразу стала бурой, по поверхности поплыли хлопья кожи и белёсая слизь. На больших губах были трещины, из одной выступал гной. Анна Петровна дёрнула ногой, когда Вера провела тряпкой сильнее.

- Не дёргайся. Потерпи.

Когда Вере было восемь, она описалась во сне. Анна Петровна разбудила её, сунула в руки простыню и заставила стирать в ледяной воде, повторяя: хватит реветь, люди и не такое терпят. Теперь Вера вынесла грязный подгузник на кухню и положила в ведро, где уже лежали три таких же. Крышка не закрывалась. Белая личинка переползла через край пакета, упала на пол и исчезла в щели между досками.

Хоть бы это закончилось.

Вера перекрестилась, хотя крестик потеряла много лет назад.

Документы лежали в шкафу под полотенцами. Среди выписок и рецептов Вера нашла нотариальную бумагу в прозрачном файле. Анна Петровна запрещала необратимые вмешательства без личного согласия, отчуждение тканей, экспериментальные процедуры и передачу права решения родственникам при утрате способности говорить. Под текстом стояла ровная подпись: А. П. Ковалёва.

Из комнаты донеслось:

- Ве... ка...

Вера сложила бумагу вдвое, потом ещё раз и убрала в нижний ящик под квитанции за отопление.

Сергей Аркадьевич приехал через двадцать минут на машине полицейского. Олег Николаевич снял шапку и остался у двери. Врач был невысокий, полный, с красными веками. Телефон в кармане жужжал каждые несколько минут: купи молоко, кошачий корм, мешки для мусора. Он прочитывал сообщения, гасил экран и возвращался к Анне Петровне. На планшете подключился второй врач, изображение рассыпалось на квадраты и снова собралось.