— Голубушка.
— Ох, Добролюб, прости ты меня, дуру грешную, — не выдержав, разрыдалась молодая мать, всячески при этом стараясь, чтобы дитю было удобно. Дочурка то, чай, не виновата, что мамка у нее непутевая.
— Да за что винишься то? — Виктор присел на кровать и прижал ее головку к своему плечу.
— За то, что согласилась пойти за тебя, на доброту твою польстившись. А ить не все такие добрые. Эвон прошлое мое аукается и еще аукнется, люди они все видят и ничего не забывают.
— То ерунда. Не обращай внимания. На то ты теперь и мужняя жена, чтобы муж за тебя горой стоял. Не боись, я крепкий, выдюжу.
— Ага а, что же ты, супротив всего люду пойдешь?
— С чего супротив всего? Эвон наши в дому да в селе соседнем, все знают о твоем прошлом, но разве кто что худое сказал? Да и это по дурости младых лет вышло.
— Дак…
— Все, я сказал. Не хватало, чтобы у тебя молоко пропало. Дите должно материнским молоком вскармливать, а от твоих переживаний оно у тебя очень даже свернуться может. Забудь. Ничего не было. И помни, ты жена моя не потому, что дитем охмурила, а потому, что я того возжелал. И вообще, это… Как там, а?
— Ох и бесстыдник.
— Чья бы корова мычала.
— Дак нельзя еще.
— Э эх, ба абы! Как работать, словно ломовая лошадь, так можно.
Нечасто ему случалось наблюдать картину под названием «Возмущению нет предела».
— Вот вот, такая ты мне нравишься больше. Ты это… Голубушка, коли не хочешь никого видеть, так сиди тут, отдыхай.
— Прятаться? Ну уж нет. Коли мужняя жена, так пусть все видят. Вот только дочку уложу.
— Вот и молодец. А дочку, как докормишь, мне давай, мы дотемна еще воздухом подышим.
— Добролюб, совсем дитя избалуешь, она же с рук потом не слезет.
— Слезет, куда денется, — счастливо улыбнулся Виктор.
Вот так всегда: плохое проходит, как грозовая туча, а омытую дождями землю снова ласкает солнце.
Сломанная клетка
Раннее утро. Поля кутаются в дымку, которая очень быстро истает, стоит только появиться солнцу. Полноценного тумана не получится, тут ведь нет больших рек, лишь речушки и ручьи, но дымка есть, явный предвестник погожего дня. Вот первые лучи пролились на землю, и воздух тут же стал звонким и прозрачным. Пение полевых птах, гомон на птичьем дворе, мычание коров, требующих к себе внимания, блеяние козы, всхрап лошадей в конюшне. Вот брякнула цепь, стукнул засов, скрипнула створка ворот, это Ждан ворота отворил. Ночь прошла, так что нечего им быть запертыми, тут всегда рады путникам. Селяне вскорости подтянутся. После того как работа над станками была закончена и Богдан пару седмиц назад убыл в Рудный, Виктор разрешил его сыну принимать заказы от селян. И практика хорошая, и опять же страда идет, а сельский кузнец явно не поспевает с заказами, с соседями все же нужно ладить. Вокруг здоровый запах древесины, навоза, сена, готовящегося завтрака, из кузни потянуло дымком от угля и раскаленным железом. Красота!