— Эй, отомри! — улыбнувшись, я попытался её растормошить доброжелательным тоном. — Чего хотела-то? Говори, я не кусаюсь.

Про себя же я веселился: улыбаюсь тут, доброжелательность изображаю, а у самого руки в крови, в её сторону направленные. Настоящий маньячила.

— А вы… вы, — начав было говорить, её тут же совсем заклинило, слезы ручьём полились и больше она из себя выдавить ни слова не сумела.

Стояла передо мной и плакала.

— Это Катюха Малевинская, — на помощь пришла Марина, вынырнув из толпы Женю обступившую, она к нам подскочила и всё мне быстренько объяснила. — Она слепнет, врачи толком помочь не могут, говорят, что дорого лечение встанет. А у детдома таких денег нет, как нет и спонсора, который бы решил помочь финансово, хотя наша директриса реально пытается найти такого, пока Катюха совсем не ослепла и поздно не стало.

Н-да, Марина, зараза ещё та, вроде объясняет ситуацию, а сама на жалость давит, понятно, к чему подводит. Катюха же, слезы лить не перестала, но таким взглядом на меня уставилась, что у меня слова отказа в горле застряли.

Нет, отказывать людям дед меня в первую очередь учил и научил, так что с этим никаких проблем нет… кроме одной — она детдомовская. Если бы у неё родители были, вопроса даже не стояло бы. Но сейчас, блин, я ведь реально ей помочь не могу, так как тут не просто мясо срастить и шкуру на пузе затянуть, тут аккуратная и тонкая работа требуется, которая ещё неизвестно сколько времени займёт. А времени у меня этого и нет, и неизвестно когда появится.

— Полей мне на руки, — протянул я флягу с водой Марине, на непрозвучавший вопрос ничего не отвечая.

Пока мыл руки, ни девчонки, ни я больше ничего не говорили, пытавшиеся было к нам подойди другие подростки, так Марина рукой от них отмахнулась, они и замерли в отдалении.

Закончив с умыванием, обтёр руки об себя, всё также молча снял с Катерины очки, вручив их Марине, принялся за диагностику глаз.

Надежды на лучшее не оправдались…

— Атрофия зрительного нерва, — вынес я вердикт. — Юлить не буду, вылечить мог бы, но в данный момент возможности не имею.

Тяжело было это говорить, такими глазами девчонки на меня смотрели. И ладно Марина, тут фанатизм проклюнулся после излечения Жени, видимо окончательно уверилась по медицинскому пути идти работать. Но вот Катя, мне даже больно стало, такая надежда во взгляде, слезы и те у неё течь перестали, и вот, после моих слов, даже не знаю, как описать — будто умерла, пустой взгляд стал, чуда не случилось.

— Ну может хоть как-то… — Марина не спешила разочаровываться. — Денег у нас нет, но что угодно… всё что угодно…