Сейчас не занятый! Увидел, как от него довольно быстро девушка отошла и в магазин нырнула. Да и все остальные люди прилично ускорились из-за начавшего накрапывать дождика, хотят успеть закупиться и добраться домой до того, как небо окончательно прохудится и польёт уже всерьёз.

Я тоже ускорился, прямиком к банкомату направился. Вставил карточку в приёмник, ввёл шестизначный ПИН-Код, потом сумму и какими именно купюрами хочу её обналичить. И… Есть! Без всякой задержки банкомат мне на руки выдал четыреста девяносто девять рублей.

Больше бы не получилось, так как для этого нужно получить разрешение от опекунов — родителей или ещё кого-то там, в моём случае — от бабушки. Если бы я запросил пятьсот, ну или более, то ей на коммуникатор должно уведомление прийти, что я сверх установленного лимита хочу за раз потратить: разрешить — нет? И только получив подтверждение банк продолжил бы операцию, ну или не получив и выдал бы мне отказ. В моём случае гарантированный отказ, до совершеннолетия нечего и замахиваться на такие суммы, так как все мои опекуны мертвы, подтверждения выдать некому. Зато потом…

«Дожить надо до потом», — оборвал я сам себя.

В темпе убрал выданные купюры в кошелёк, туда же сунул карточку, его в карман спрятал, и, не задерживаясь, направился прочь, внимательно по сторонам глядя.

Не наблюдая никакого ажиотажа, даже мысль мелькнула:

«Может и вправду местные банкиры честные?»

Проверять правдивость этого не стал, направился к окраине города. Куплю там чего-нибудь перекусить и за город рвану, есть там у меня место, где переночевать можно.

«Лёжкой» моей была бетонная водопропускная труба метрового диаметра под железнодорожной насыпью. Хотя, сколько себя помню, вода по ней ни разу не текла. Даже во время сильных дождей в этой трубе сухо было, именно поэтому я в ней частенько и прятался в детстве.

Сама ж/д ветка шла к лесному складу, которым владел один небольшой род, вырезанный практически под корень ещё до моего рождения. Вроде как есть наследники, но раньше они по малолетству делами рода не занимались, сейчас же… не знаю, почему они всё забросили, вроде должны уже вырасти. Главное же для меня, поезда по этой ветке при мне ни разу не ходили. Так что, переодевшись в дорожную одежду, цивильную и пока ещё чистую аккуратно убрал в рюкзак, приготовил себе постель из тростника, обильно разросшегося по ту сторону «железки», перекусил купленной в придорожном ресторанчике едой на вынос и, устроив кокон из «космического одеяла», завалился внутри него спать.

Проснулся не сам по себе, а оттого, что недалеко от моей берлоги кто-то на повышенных тонах разговаривал. Впрочем, разговаривали они недолго, вскоре снаружи вообще крики раздались, в том числе и девчачьи.