Сасой меня Даринка, убитая Коновальчуком тёткина дочка называла. Она букву «Ш» не выговаривала поначалу, вот и получалось у неё: Саса, Саска и Сасуня. Ну и, опять же из-за брата с сестрой, это прозвище ко мне намертво прилипло.

— А говорили, что ты, Сасун, сдох, как и все твои родичи, — отсмеявшись, снова заговорил Валера Синаев, среднего роста крепыш.

— Да он сбежал, наверное, когда остальных убивали, — всё ещё посмеиваясь поддержал его Андрей Корости́н, в противовес Валере высокий и худощавый, с несколько вытянутым лошадиным лицом. — Теперь ссытся людям на глаза показываться, вот и бродит в темноте в одиночку.

«Почти угадал», — хмыкнул я про себя.

Ничего не отвечая, по сторонам осмотрелся: вблизи никого не было, только вдали по этой же аллее люди шли.

— Че головой вертишь, Сасун-Обоссун?

— Лучше бы вы меня не узнавали, — честно им ответил. — И какого вы тут делаете, чужой же вроде район, вы в другом живете.

— Не твоё собачье дело, Обоссун! Давай лучше проверим, чем ты с нами поделиться хочешь, а то нам на пиво не хватает.

— И пошустрее, — поторапливая меня выворачивать карманы, поддержал своего друга Валера, махнув у меня перед самым носом рукой, обозначая удар. — А не то…

— Подружку свою так пугать будешь, — прервал я его, одновременно спиной вперёд отступая с дороги на газон, с чужих глаз долой.

— Ах ты… — тут же завёлся Андрей, до которого практически сразу дошло, кого я подругой обозвал, кинулся следом за мной.

— Ты труп, Обоссун, — завёлся и Валера. — Сейчас следом за своими дохлыми братом с сестрой отправишься.

Нет хуже врагов, чем бывшие друзья и родственники, вот и эти меры никогда не знали, язык и не думали придерживать. Ну и, дальше отступать я не стал, смысла не было, с дороги сошли и со стороны за зарослями кустарника нас никто теперь уже не увидит, разве что близко кто подойдёт. Но задерживаться надолго я здесь не собирался.

— Дохлые брат с сестрой, говоришь?

В очередной раз за сегодня обидно стало, ведь прекрасно помню, как эти двое заискивали перед ними. А тут на тебе — дохлые вдруг стали. Всегда знал, что люди неблагодарные твари, ну и, хоть и не любил их, это мои родичи, пора их даже мёртвых уважать заставлять.

Шаг им навстречу, играючи увернулся от удара Андрея, и тут же сам в ответ ударил открытой ладонью ему в живот, ювелирно задействуя гравитацию и жи́ву. Не столько больно, сколько действенно. Судя по звуку — очень действенно, Конь застыл на полусогнутых ногах, не решаясь пошевелиться. Следом и Валера в позе гордого орла замер, согнув колени и отведя в стороны руки.