Отец предупреждал его…
Он сам выбрал себе эту свиту. Он сам выкормил этого предателя, который теперь вытирает о него ноги, и все видят его унижение. И считают заслуженным!
Не разглядел, не распознал, ошибся — будет ошибаться и впредь, недальновиден, ненадёжен. Слаб.
Так они думают.
Винсент перевёл взгляд на девушек. Снежана, его ледяная, непокорная принцесса, с такой лёгкостью сменившая одного жениха на другого — неужели она так же легко склонится перед этим недоноском? Да, у неё выбора не будет, условие Старого Медведя не изменить, но… неужели не будет хоть тени протеста?
Глаза Снежаны Медведевой горели мрачным огнём, безупречные губы сжались в ниточку — похоже, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего.
Почему-то потеплело внутри — и в то же время защемило сердце. Его мечта, его богиня, его уникальный трофей — она оказалась заложницей недальновидного решения своего отца. Любой подонок, подлостью взобравшийся наверх, получал на неё права…
И как бы ни был ненавистен Винсенту Юлий, спихнувший его с пьедестала — Принц не мог не признать, что тот хотя бы не подличал. Да, схитрил, но чёрт побери, чтобы выйти в «элементале» против «Монарха» — надо иметь стальные яйца!
Теперь, когда новичок был мёртв, Винсент был готов признать за ним достоинства, которых не видел, пока тот был жив. Ревность застилала ему глаза… Уж лучше бы тот остался в живых и получил Снежку, чем она достанется вот такому!
«Этот мерзкий шакал решил посягать на моё, то, что принадлежало мне по праву короля… И ведёт себя так, будто лучше меня, бледная копия. Ни способностей, ни воспитания, ни благородства духа…»
Винс словно впервые увидел со стороны мерзкое подобие себя, будущего благородного правителя, которому должны все подчиняться по праву крови и достоинства. Он наследник, он был и остался лучшим пилотом, и очень скоро им снова станет, а какой-то червь пытался его имитировать, и его это бесило.
— Пьер, ты рехнулся, — вздохнул Яго. — Я твой секундант, и останусь им на эту дуэль, но после — я тебя не знаю, ты меня не знаешь, и дел я с тобой иметь никаких не буду. Я не предатель.
Принц испытал невольный порыв благодарности человеку, о котором был не самого лучшего мнения — но который первым выступил в защиту своего будущего короля. Но не окажется ли он единственным?
— Я с Винсом, — Гоззо хлопнул Яго по плечу. — Не знаю, что ты задумал, Эклер, но даже если всё будет как ты сказал, и первое место перейдёт к тебе — ты правда думаешь, что долго на нём просидишь? Гарсия тебя оттуда вышибет одним щелчком, он вырос в кокпите «Монарха». Так что наслаждаться ты будешь не долго, а вот скулить и пресмыкаться потом — всю жизнь. Никто больше не поверит тебе.