— Эй! Брэд, это же деревянный дом!
— Угу. Деревянный дом. И что?
— Да ты вообще человек? — Серхио посмотрел на него, как на восьмое чудо света. — Дом ИЗ ДЕРЕВА!
— Ты повторяешься. Я не глухой и не слепой, и сам вижу. Непрактично, если строить на века. Древесина нуждается в постоянном уходе, чтобы хотя бы половину тысячелетия прослужить. Чуть-чуть упустишь момент, и кранты всему дому. Я бы предпочел что-нибудь более практичное, к примеру, армированный пенопластобетон.
— Псих! Ему дарят дорогущий деревянный дом, а он хочет дешёвку из пенопласта… — закатил глаза Серхио.
— Пенопластобетона. Армированного! Попрошу не путать. Срок службы тысяча лет, не требует ухода, низкий коэффициент теплопроводности, устойчивость к влаге и климатическим перепадам. Построил дом, загнал пару уборочных дроидов и живи до глубокой старости хоть всё тысячелетие.
— Брэд, ты сравниваешь камень с золотом. Какая тысяча лет? Аристократы в лучшем случае до двухсот лет доживают, простолюдины и рабы в лучшем случае до ста лет дотянут.
— Да? Прискорбно. Спорим на автограф Разрушителя гитар, что на первом этаже гостиная?
— У тебя есть автограф Разрушителя гитар⁈ — воскликнул Серхио, изумлённо вытянув лицо. — Откуда?
— С концерта. Мы же с тобой ходили. Хотя… Ты же к тому моменту уже был в состоянии сосиски в проруби.
— Как⁈ КАК?!!!
— Обычно. Прошёл за сцену и попросил автограф.
— И тебя просто так пустили за сцену?
— Ага.
— Не верю! Не бывает такого!
— Я просто показал перстень…
— А так можно было⁈ — замер Серхио. — А я всегда на концертах маскировался под простолюдина…
— Так что насчёт спора?
— Не буду я с тобой спорить. Я и сам уверен, что мы попадём в гостиную. Дашь автограф?
— Легко. Ручка есть?
— Нет. Брэд, я про автограф Разрушителя гитар.
— Ах, вон оно что… — Грин натянул на лицо притворно скорбную мордашку. — Я уж было почувствовал себя знаменитостью… Подарю тебе на день рождения.
— О, да! — замаслились глаза Серхио. — Брэд, ты лучший! Мой день рождения через полтора месяца, если что. Семнадцатого марта.
В доме собралась вся прислуга. Пятнадцать красивых молодых девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати лет в форме горничных, садовников и поварих выстроились в ряд в гостиной. Всех их объединял черный знак-татуировка на лбу в виде иероглифа, означающего, что они рабыни. Лишь одна из них выглядела на двадцать пять, носила длинную тёмную юбку до пят и строгий жакет. Голубоглазая блондинка с пышными формами не использовала косметики, волосы собрала в строгий пучок на затылке, который должен был состарить её, но даже всеми этими манипуляциями она не смогла скрыть природной красоты. У неё тоже стояло рабское клеймо. Она распахнула дверь перед господами и вежливо поклонилась.