— Тупица! Жалкий алкаш! Самое большое мое разочарование! — скрашивала бабушка Кинглинг утро криками в телефон, параллельно собирая чемодан. — Совсем новая машина! Дом, в котором можно было жить еще пару столетий! Пока твой племянник и даже мой непутевый младший сын стараются ради нашей семьи, ты превращаешь ценное имущество в мусор!!!
Вчера я благополучно выиграл первую игру турнира. После тренировок с Шу Жу соперника, что называется, «не ощутил», пропустив за весь матч всего пару мячей. Против земляка играл, выпускника спортивной академии, призера (не победитель, а второе-третье места) аж четырех ITF-оф за пять лет активной спортивной карьеры и ряда «внутренних» турниров, благодаря которым, по сути, и получил возможность поиграть против меня на ATP Challenger.
Вчерашним же вечером, в ресторане, куда нас всех пригласил прибывший вместе с сыном Личжи, я благодаря ему узнал личное горе Шу Жу:
— Меня когда-то называли восходящей звездой и прочили в Олимпийскую сборную, но я допустила серьезную ошибку и из-за травмы была вынуждена пропустить целый год. С тех пор я многое наверстала, но… — она грустно улыбнулась и перевела тему, чтобы не «портить» нам настроение.
Память Ивана со словами девушки срезонировала сильно. Еще одна сбитая на взлете птица. Еще одна мечта, не ставшая былью. Нет, обязанным ни перед ней, ни перед ныне живым русским я себя не считаю, потому что я для них, как и они для меня — чужие люди, но… Но кого я обманываю — словно в старой русской песне буду стараться «за себя и за того парня».
Ну а ближе к ночи, когда взрослые уже легли спать, а мы с Ли засиделись, обсуждая разработанную им за время нашей разлуки стратегию моего продвижения в Интернете (это заняло минуты три) и за его рассказом о реализации свалившейся на голову популярности пошлым способом (успел покрутить три скоротечных романа), наши телефоны пиликнули уведомлениями о появлении нового видео на канале моих сестренок.
«Видео о вреде алкоголизма» — название видео могло бы вызвать подозрение в отработке социально-ориентированного заказа от родного государства, но на превью имелись руины очень знакомого мне дома, лежащие на наполовину скрывшейся под ними до боли знакомой машине. Фото на превьюшке было сделано ночью, и «руины» наполовину были погружены во тьму, что в совокупности с выбранным близняшками для названия багровым цветом иероглифов придавала зловещей атмосферы.
— Это дом моего дяди Вэньхуа, алкаша, — посветил я Ли в курс дела. — А это, — указал на машину. — Прошлая машина нашей семьи, которую батя подарил дядюшке. Полагаю, никто особо не пострадал, иначе бабушке бы уже позвонили.