— Вот теперь я вижу истинного грозового дракона, призывающего дождь. — самодовольно улыбнулась Лин, а затем с достоинством поклонилась. — прошу прощения, владыка, за невольно нанесенное оскорбление, я высказала его в припадке переживания за брата. Разрешите мне и моим старейшинам удалиться из зала, чтобы не мешать вашим супругам? Будет досадно, если своим присутствием мы навредим брату.

— Куват, проследи чтобы они никуда не исчезли. Каждую секунду чтобы были на виду. Кто захочет вылить жидкость под циновку, развеять в воздухе порошок, затереть пасту из-под ногтя меж досок — нещадно пресекай и веди ко мне. Позже я устрою допрос, дабы выяснить причастность.

— Вы не имеете права, мы старейшины клана Хэй и не подчинимся вашей воле! — выкрикнул Пуанг. — Я не уйду от своего ученика! Можете убить меня на месте!

— Хорошо. Можете остаться, но сядьте в углу и перестаньте кричать. — сухо сказал я, рассудив, что свидетель воскрешения нам действительно пригодится.

Через минуту зал опустел, а перед его вратами уже стояли на коленях все, кто мог быть замешен в происходящем. Еще раз взглянув на десяток телохранительниц моих супруг, которые жизнь отдадут, но не позволят упасть и волосу с их голов, я вышел к слугам.

— Хэй Лин отравлен, в моем доме. Каждый из вас будет утверждать, что не имеет к этому никакого отношения и вполне возможно — это действительно так. Но мне в любом случае придется влезть в ваш разум, чтобы оценить такую возможность. — сказал я, глядя на послушно склонивших головы стражей, поваров и слуг. — Расслабьтесь, как перед медитацией, и старайтесь не сопротивляться. Я все равно пробью ваш ментальный барьер, но при вашем содействии это будет куда менее болезненно.

Мне пришлось сильно преувеличить свои силы, ведь мысли в чистом виде я читать не мог. Больше того — я никогда не слышал о подобном. С другой стороны — когда тебе говорят — «не думай о белой обезьяне», что ты делаешь? Именно это. Предупредив, что я проникну в их разум, я тем самым заставил думать о самых плохих и постыдных вещах которые смогу там найти, а почувствовать стремления, и тем более вложить в чужой разум свою иллюзию — изучаемый Юань-ци процесс.

В начале нужно было снять подозрение со стражников. Их мысли оказались просты и довольно бесхитростны и ко мне и сегодняшнему вечеру имели мало отношения. Все же война и трусость — идут бок о бок, а воинам Чщаси слишком часто приходится видеть смерти родных и друзей. Трусость, мало похожая на страх разоблачения, и близкая скорее к стыду, за то, что они не смогли предотвратить покушение. Все вполне естественно.