— Слава господину Гуанг Валору! Главе клана Гуанг! — громко провозгласил Ичиро, стоящий от меня по правую руку, и согнувшиеся монстры в ужасе повторили его слова. — Слава защитнику и избавителю, богу Янусу! Слава!

— Слава! — вжимаясь в землю, повторили новые слуги, и я почувствовал, как их страх превращается в веру, в силу, что течет к храму. И ко мне. Свет…

— Я вернусь завтра, с первыми поселенцами. Оставляю управление на своего первого помощника, Гуанг Ичиро. Слушайтесь его, как меня, и будете жить. — Я встал, одним движением срубив голову волка с гигантскими кровавыми рогами, и, насадив ее на глефу, пошел прочь, забрав с собой Аи, Кувата и десяток гвардейцев. — Постройте бараки и навесы. Порубите трупы и удобрите землю. К моему приходу все должно быть готово.

— Да, господин! Сделаем, господин! — жуткие твари поклонились. Я заметил в соратниках желание рубануть по их искривленным лицам, и через интерфейс прямо запретил это делать.

— Почему? Они же монстры! — шепотом спросила Аи, когда мы отошли достаточно далеко, направляясь обратно в город.

— Ты разве не видишь? Они лишь люди, пошедшие не за тем господином, — терпеливо объяснил я, отдавая по связи последние распоряжения для Ичиро. Быть строгим, но милосердным. Защищать их — от чужаков и от самих себя. — Если Янус сжалится, если это вообще возможно — они снова станут нормальными. Судя по одежде — обычные крестьяне. Несколько неофитов и адептов . Они вполне могли бы быть нашими соратниками, не пойди за Пинг Яном.

— Ваше благородство воодушевляет, но как мы обычным людям объясним, что среди них будут жить монстры? Это жутко! — возразила Аи, оглядываясь на отдаляющиеся руины.

— Еще не знаю. Найдем способ. Иначе нам придется убить всех, — нехотя ответил я девушке, понимая, что она права. Людям не нравятся чужаки. Не нравятся непохожие. Город стоял тысячи лет, и расы уживались друг с другом, но лишь балансируя на грани необходимого. Если мы выживем и никто не объединит кланы, сколько времени понадобится, чтобы ненависть переросла из клановой в расовую? Нет, такого допустить нельзя. Но и относиться к ним, уродам и бывшим врагам, как к равным, тоже не получится… по крайней мере, не сразу.

— А нам разрешат забрать ту землю себе? — неожиданно спросил Куват, когда мы почти дошли до крепостной стены.

— Да. Но, возможно, за это придется побороться, — помолчав, произнес я, оглядывая караульную башню. — Эй, там, вы что, опять спать вздумали? Спускайте лифт, или мы поднимемся по стене и настучим вам по шапкам!

— Живые⁈ Смотри! Ты мне две луковицы должен, они живые! — радостно крикнул один из стражников, и вскоре к нам со скрипом опустилась деревянная платформа. — Ох ты ж, страхолюдину какую убили. Господин, а остальные ваши того?