– Было бы лучше, если б тебя не было, Ляля…
Давлюсь дыханием, испуганно глядя на мужа:
– Что ты такое говоришь, Ян?
– Правду… – произносит он, холодно глядя на меня в упор, – в кои-то веки.
Меня пронзает отрезвляющей догадкой:
– Это Виталина заставила тебя так думать? Твоя бывшая, которая предложила променять меня на выгодное сотрудничество с ней?
– Ну вот видишь, Ляль, не такая уж ты и дурочка…
Муж решил избавиться от меня после десяти лет брака. Причем не просто развестись… для этого ему пришлось бы отдать половину имущества, а потом платить алименты.
Ян посчитал, что вдовцом стать куда выгоднее.
– Не взыщи, родная, ни тебе, ни мне эти проблемы не нужны, верно? – произнес напоследок перед тем, как толкнуть…
---------------------
Но что-то в его плане пошло не так, и я оказалась сильнее его желания поиметь выгоду от моей смерти.
Мог ли подозревать муж, что не пройдет и года, как мы поменяемся ролями? И что бумеранг ударит неожиданно и больно настолько, что придется пойти на поклон к бывшей.
Да только кланяться не в его характере, и Ян решил идти ва-банк:
– Ляль, ты же не обидчивая, верно? В любом случае, лучше нам дружить, чем быть врагами, это ты уже ощутила на собственной шкуре. Иначе, обещаю, что твой маленький грязный секрет узнают все…
– Что за Виталина, Ян? – смотрю на входящие в его телефоне, который взяла, чтобы переписать новый номер свекрови. – Целых пятнадцать входящих…
– Исполнительный директор «ЮгСпецСтроя».
– Ого. И зачем она тебе так часто звонит?
Муж оборачивается от зеркала, одергивая манжеты серой рубашки:
– Приревновала?
От его тона у меня мурашки по коже. Приятные мурашки, потому что голос этого мужчины напоминает рык дикого животного, смешанный с раскатом отдаленного грома.
– Пока только спрашиваю. А что, надо ревновать?
Северьян лишь хмыкает и отворачивается обратно, чтобы надеть запонки. Широкие плечи, обтянутые темно-серым пиджаком, закрывают всю ширину большого зеркала. Длинные смуглые пальцы тянутся к коробочке с запонками, подаренными мною на недавнюю годовщину брака – десять лет.
Срок вроде небольшой, но весомый – четверть жизни мы вместе.
– Ну, если заняться больше нечем, то ревнуй. Поторопись лучше, Ляль. Мы опаздываем.
– И все-таки? – не отступаю, стараясь не выглядеть при этом истеричкой, и потому придаю голосу шутливый оттенок.
– Не спрашивай, Ляль, а то ответ может тебе не понравиться.
Застываю в ступоре. Мне уже не нравится. Пальцы неприятно немеют, а по предплечьям ползут зудящие мурашки. На этот раз неприятные.
– Северьян?
Он отмахивается, невозмутимо одергивая рукав: