– Опаздываем, Ляль. Две минуты тебе, чтобы обуть свои хорошенькие ножки в те кремовые лабутены, которые я купил тебе вчера, и потопать следом за мной.

Прикусив губу, беру клатч и, нога за ногу, следую за мужем. Лабутены я надевать не хочу – от них ноги устают безумно, но перед партнерами благоверного я должна выглядеть на все сто.

– А эта Виталина будет на встрече инвесторов? – пытаюсь выдавить и него объяснение.

Пусть скажет, что это очень важная коллега, что вполне логично. Потому что именно коллеги названивают ему чаще всего.

Он поднимает глаза, беря с полки ключи от машины:

– Что началось-то? – усмехается, хотя глаза его остаются холодными, и мне от этого холода почти физически нехорошо.

Но как такое возможно, чтобы одно имя легло границей между двумя близкими людьми? Так резко и неприятно, как будто я задела что-то запретное?

Одно имя, о котором он не хочет говорить… И теперь мне уже не хочется никуда ехать.

Подобные встречи – не редкость для компании мужа, в которой он является главным учредителем, и мне всегда нравилось красоваться рядом с ним, ловя на себе восхищенные и завистливые взгляды… но теперь я понимаю, что есть еще какая-то Виталина.

И ладно бы он сказал напрямую, что это коллега, и звонит она исключительно по работе… но ни его ответы, ни поведение мне совершенно не нравится, как и то, что муж отмахивается от меня, как от противного комара.

– Я задала простой вопрос, тебе так трудно ответить?

Он молчит, лениво натягивая ботинки.

– Я ответил, Ляль. Твои допросы неуместны.

Клатч выпадает из моих пальцев, и я не понимаю, как это произошло – то ли я сама отпустила, то ли тот просто выскользнул:

– Я не поеду, – слова вырываются сами.

На это мой мужчина лишь чуть приподнимает левую бровь:

– Ну, как хочешь, – и через пару мгновений дверь за ним закрывается.

Вот так просто, как наказал дочку за очередной каприз. Дарьяна сегодня у бабушки, и, слава богу, не видит моего унижения. По-другому это и не назвать.

Зло обуваю чертовы лабутены, беру ключи и выхожу следом за мужем.

Внутри все кипит от обиды. Это что вообще такое? Почему какая-то непонятная баба ему настолько дорога… Где-то в груди ворочается неприятная колючая тяжесть.

Лифт долго не едет, как назло.

Когда выхожу из подъезда, мужа и след простыл. Он уехал без меня.

Сердце начинает колотиться боевым барабаном. Я знаю, что выгляжу великолепно – струящееся платье цвета мёда, волосы с идеальной укладкой волнами, маникюр–макияж и чертовы лабутены. Но настроение теперь ниже плинтуса.

У меня звонит телефон, и я вижу входящий с нового номера свекрови – старый она поменяла, потому что мошенники достали. Совсем недавно перевела им половину собственных накоплений. Благо, Северьян успел вовремя отменить платеж.