когда была последний раз? – смотрит на Олю, заставляя нас обоих напрячься. Оля хмурит бровки, погружается в мысли, я же сглатываю тягучую слюну. Оля может быть беременной? Боже, это было бы самым дорогим подарком с небес, именно сейчас, в нашей ситуации! – Недели три назад, точно не помню, – еле шевелит губами. Волна разочарования холодком ползёт по спине, последний секс с Олей был месяц назад, получается, перед женскими днями… Но в голове, что вспышка салютов, врывается одна ночь. Про которую Оля может и не помнить, по крайней мере, она не позвонила мне после, не накричала на меня, что я так сделал. Хотя она и о вчерашнем поцелуе молчит. – Беременности быть не может, – уверенно произносит Оля, а вот в глазах её плещется испуг. – Уверена? – спрашивает Володя. – Да, – звучит быстрый ответ. – Хорошо, я предлагаю сдать анализы, это стандартная процедура… – Не надо, Володь, – протестует Оля, – я просто устала, отсюда и слабость, – говорит любимая. – Оль, давай всё же сдадим? – вступаю в разговор. – Нет! – твёрдо произносит любимая. – Ну как знаешь, Оль, укол тебе сейчас сделают, поспишь, отдохнёшь, но, если такое состояние продолжится, я тебя сам оттащу в терапию, пусть тебя там обследуют, – хлопает себя по колену Володя. Я же поджимаю губы, вот упрямая! Ведь может же быть беременной, чего так артачиться? Медсестра возвращается, делает Оле укол, а после с Володей покидают палату. Оля, накрывшись одеялом, закрывает глаза. Хочу с ней поговорить, обсудить одну ночь, но, видя, как ей плохо, решаю перенести беседу на то время, когда ей станет легче. Оля спит практически весь день, просыпается в семь вечера, уговариваю её поесть, вызываю медсестру, чтобы та измеряла Оле давление. Жена выглядит лучше, давление оказывается нормальным, но вот слабость ещё присутствует. Разговор вновь откладывается, Оля быстро засыпает, а вот утром в палате просыпаюсь один. Телефон жены выключен, а медсестра на посту сообщает, что Оля ушла ранним утром с верхней одеждой в руках.
НИКИТА
Морщусь от неудобной позы, лежать с гипсом практически на всю грудь и спину практически невозможно, словно на камне спишь! Чёртов гололёд! Хватаюсь свободной рукой за борт кровати, слегка поднимаюсь выше на подушку, стараюсь не шуметь. Оля спит! Такая красивая, родная, такая любимая! Губы второй день ещё ощущают наш поцелуй! Пошёл на хитрость, Оля даже ничего и не поняла! Трудно было притворяться спящим, строить из себя бредившего от наркоза человека, но мне до ломки в теле захотелось коснуться её губ!
Оля зашевелилась, сонно приоткрыла глаза, зевнула, прикрыв рот ладошкой.