НИКИТА Морщусь от неудобной позы, лежать с гипсом практически на всю грудь и спину практически невозможно, словно на камне спишь! Чёртов гололёд! Хватаюсь свободной рукой за борт кровати, слегка поднимаюсь выше на подушку, стараюсь не шуметь. Оля спит! Такая красивая, родная, такая любимая! Губы второй день ещё ощущают наш поцелуй! Пошёл на хитрость, Оля даже ничего и не поняла! Трудно было притворяться спящим, строить из себя бредившего от наркоза человека, но мне до ломки в теле захотелось коснуться её губ! Оля зашевелилась, сонно приоткрыла глаза, зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Доброе утро, – говорю любимой. Больше часа наблюдал за ней спящей. – Доброе, сколько время? – сипит сонным голоском, приподнимается, смотрит в окно, за которым всё серое от пасмурной погоды. – Девять, – отвечаю любимой, посмотрев время на свой телефон. – Ого! – отбрасывает одеяло, присаживается в постели, – чего не разбудил? – Зачем? – смотрю на неё с удивлением, – спешить тебе некуда, зачем тебя было будить? Оля морщится, прикладывает ладошку ко лбу. – Оль, всё хорошо? – только сейчас замечаю темноватые круги под глазами, да и личико бледное. – Не очень, кажется, заболеваю, что-то слабость какая-то, – вновь морщится. – Давай Володю позовём, пусть осмотрит тебя, – в груди тут же появляется тревога. Оля болеет редко, но так, что на весь год хватает. – Не стоит, сейчас переоденусь и спущусь в аптеку, куплю противовирусное, выпью на всякий случай, а там посмотрим, – начинает подниматься с постели. – Я с тобой, – вновь хватаюсь за борт кровати, – иди умывайся, а я пока сделаю нам кофе, – спускаю ноги вниз, нахожу тапочки. Я, блин, ключицу сломал, а не ноги! Вполне могу сам всё делать, и нянька мне не нужна, но Олю от себя отпускать нельзя! – Я и одна схожу, – хмурится любимая. – Нет, – произношу твёрдо, – а если упадёшь? Не спорь, Оль. Цокнув языком, Оля берёт полотенце со спинки стула, идёт в сторону ванной. Включив электрический чайник, достаю две кружки, сахар и кофе. Хорошо, что правая рука рабочая! Делать всё одной рукой, конечно, неудобно, но не смертельно! Пока Оля приводит себя в порядок, делаю кофе, из холодильника достаю нарезку из колбасы и сыра, тостовый хлеб, жаль, тостера нет. Ага, может, ещё и полную кухню тебе подавай! Ворчит внутренний голос. Дверь ванной открывается, Оля буквально вываливается в палату, личико её совсем бледное. – Оль? – подрываюсь к жене, здоровой рукой обхватываю за талию, – держись! – командую, чувствую, как её тело буквально обмякает. Оля кивает,