– блеет овцой. Ясно! Сбежать собралась, но с чего бы? А не Макс ли её предупредил? – А ну пойдём, – хватаю ей за локоть и заталкиваю обратно в подъезд. – Зачем? Куда, Никита! Ой, мне больно! – вскрикивает Ксения, дергает руку на себя в попытке вырвать её из моего захвата. – Ничего, потерпишь, – тащу её к лифту. – Никита! – верещит ещё громче, словно я её убиваю! – Замолчи! Пока я сам тебе рот не закрыл! – рычу, конечно, не сделаю чего-то такого, но припугнуть стоит, иначе весь дом соберёт! Вздрагивает, голову в плечи втягивает и замолкает! Жму на кнопку вызова лифта, створки тут же открываются, впихиваю Ксению, захожу следом. – Никита, почему ты такой злой? И почему ты так со мной обращаешься? Я мать твоего ребёнка, кто так обращается с беременными? – вжавшись в стену кабинки, пищит словно мышь. – Моего ребёнка? А мой ли он? – склоняюсь к её лицу, заглядываю в глаза. Страх, вот что в них плещется! – Конечно, твой! – выпаливает, но взгляд не меняется. – А может Макса? – задаю вопрос. Вздрогнула, рот приоткрыла, цвет лица стал меняться, даже через слой пудры не смог скрыть бледность. – Ну чего молчишь? – выступающий живот не позволяет прижать её ещё теснее к стене. Лифт дёрнулся, остановился, звук раскрывающихся створок показался слишком громким в образовавшейся тишине. – Пошли! – хватаю её за локоть, вытаскиваю из кабинки, тяну в сторону двери съёмной квартиры. – Ключи давай! – еле сдерживаю себя, чтобы не рявкнуть на эту суку. По её испугу понял, ребёнок не мой! Но мне мало этого, хочу знать, какого хрена она ко мне прицепилась, если знала, от кого залетела?! И было ли у нас той ночью? – О-они под ковриком, – заикается. – И что они там делают? И да, Ксения, ты мне так и не ответила, ты куда с вещичками торопилась? – продолжая держать её за локоть, наклоняюсь, поднимаю коврик у двери, хватаю ключи. Молчит, наверное, от страха последние мозги перестали работать, что не знает, что придумать. – Заходи! – открываю дверь, подталкиваю Комарову. – Я не хочу, – пищит, рукой хватается за дверь. – Ксения, ты лучше меня не зли ещё больше, поверь, я готов тебе башку оторвать и язык твой лживый вырвать, – вновь перехожу к запугиванию. – Отпусти, Никита, – хнычет. Стискиваю зубы, двумя руками хватаю за плечи и просто втаскиваю через порог, закрываю дверь на ключ, прячу его в карман пальто. – А теперь рассказывай, всё рассказывай и только правду, увижу ложь – не посмотрю, что беременная. – Что рассказать? Я не понимаю тебя, Ник, – лепечет, взгляд затравленный, пятится назад,