Я заставила себя переключить внимание с очевидной выпуклости в штанах Кобаля на отметины на его груди и руках. На левой руке пламя начиналось с кончиков пальцев и ползло вверх по тыльной стороне ладони, оборачиваясь вокруг запястья и доходя до двух адских псов на толстом бицепсе. Оттуда языки пламени поднимались к основанию его шеи и, лизнув челюсть, спускались на левую грудную клетку. Я множество раз исследовала обнаженное тело Кобаля, поэтому знала, что метки создавали такой же круговой узор на спине.

С правой стороны пламя также началось с кончиков пальцев, прежде чем охватить запястье и руку. Но здесь не было гончих, лишь замысловатые символы внутри пламени, которые являлись частью древнего демонического языка. Буквы появились в тот момент, когда он восстал из О гня творения и не менялись по сей день.

Огни творения сделал его непохожим на других В арколаков, которые также когда-то восстали из пламени. Ни один из них не был отмечен символами. Буквы, подобные Зиве, влияли на его характер и придавали сил. Наличие Зивы считалось даром мощи, выносливости и мужественности. Но символ также был проклятием, поскольку награждал носителя частичкой души адской гончей.

Кобаль был единственным В арколаком, который когда-либо содержал в себе двух адских гончих. Его предшественники управляли псами, но ни один из них не родился с существами внутри себя. Мой взгляд снова сосредоточился на двух адских гончих на его руке. Феникс и Крукс были парой. Кобаль по своему желанию мог освободить псов, чтобы натравить на врага. И в эти мгновения псы ликовали.

Предполагалось, что В арколак был законным правителем Ада, но прибытие сюда Люцифера шесть тысяч лет назад все изменило. Кобаль провел свои полторы тысячи шестьдесят два года существования в попытках вернуть трон, отнятый у предков за тысячелетия до его рождения.

— А вот и паромщик, — пробормотал Корсон.

Мое внимание переключилось с Кобаля на Ашарун. Корсон вынул пальцы из воды и встал. Гулкий вой призраков резко прекратился. Духи вновь ушли под воду. От внезапной тишины у меня перехватило дыхание.

Из арки выплыло судно. Фигура, стоявшая в лодке, использовала посох, чтобы передвигаться по воде, из-за чего на поверхности образовалась рябь. Лодка напоминала гондолу, которую я когда-то видела на открытках, с фотографиями из Венеции. Узкий нос судна поднимался по меньшей мере на пять футов, а затем плавно опускался. Что-то было прибито к носу, но я не могла толком разобрать, что именно.

— К ак насчет гончих, Кобаль? — поинтересовался Магнус.