Коллингвуд понимал, что скорой помощи от Джервиса ждать не приходится: бедняга-адмирал был ранен при Картахене, к тому же его корабли, и так потрёпанные русскими, пострадали от штормов во время прохождения вокруг Пиренейского полуострова, а этим воспользовался де Галль. Флот Понанта атаковал истерзанных англичан возле островов Силли[5]. Французы желали отомстить давно ненавидимому противнику той же платой унижения, что долго терпели сами. Джервис дрался как лев, оставив врагу на растерзания целых пять кораблей, он вывел остальные из боя и сохранил флот для Англии.
Впрочем, ему самому это не принесло ничего хорошего, в конце сражения славнейший адмирал Британских островов был снова тяжело ранен и умер на мостике, так и не узнав, что его план увенчался успехом.
В таких условиях у Гибралтара только и было надежды — просидеть в осаде как можно дольше. Следовало ждать, что король Георг либо сможет собрать новый флот, либо заключит мир. Коллингвуд был человеком деятельным, так что англичане пытались беспокоить наши войска непрерывными вылазками, что, впрочем, им не очень-то удавалось: никосферы лишали противника шансов что-либо совершить при дневном свете, а ночью русские егеря были более зорким и внимательным противником, чем того хотелось бы губернатору Гибралтара.
Так что, после третьей попытки ночной атаки силы на подобные действия у обороняющихся иссякли, впрочем, как и энтузиазм. Русские строили свои укрепления быстро, словно пчёлы соты, уже через две недели на позициях появились первые осадные орудия, а главное — ракетный полк, и начались обстрелы крепости.
В то же время Ушаков вполне разобрался с системой защиты Гибралтара и принялся бомбардировать батареи англичан с моря, что заставляло Коллингвуда метаться между угрозами. Радиус поражения артиллерии противников оказался примерно одинаков — удачные позиции и угол возвышения пушек англичан вполне компенсировались более высокой дальнобойностью новых русских орудий. Так что всё зависело от умения пушкарей.
Здесь люди Карпухина и Ушакова смогли удивить противника, ежедневно оказываясь чуть точнее у удачливее, да и сами командующие ели свой хлеб совсем не даром. К тому же на осадные позиции вставали всё новые и новые орудия. Три недели непрерывных бомбардировок привели неуязвимую «скалу» в весьма потрёпанное состояние. Сам Коллингвуд был тяжело ранен, его преемник, генерал Роуг — убит, настроение гарнизона превратилось в паническое. Когда же ещё через неделю непрерывных обстрелов на глазах обороняющихся в глубине русских укреплений принялись выстраиваться, готовясь к штурму, обряженные в латы гренадеры, то Гибралтар выбросил белый флаг.