— Раз она жива. То я еще доведу свое дело до конца. Сначала разберусь с ней, а потом с ее родителями. Ненавижу! Ненавижу! Всех их, просто ненавижу!

— Алена…? Значит, это была ты?

За спиной раздался дрожащий голос Вероники, которая, не в силах сдержать приступ ярости, медленной поступью направлялась к девушке. На Веронике не было лица, вся в слезах, бледная, испуганная, шокированная. Черт! Не вовремя она конечно появилась, она уже хотела начать кричать и нападать на девушку, но я быстро сообразив, отключил диктофон, дабы не записать ничего лишнего сейчас, ведь признание Алены уже у меня было.

— Я тебя сама сейчас собственными руками убью!

Осознавая, что Ника находится в состоянии гнева и шока и может сделать хуже самой же себе, я мгновенно вскочил со своего стула и ловко перехватил в свои объятия фурию, устремившуюся на Алену. Ника пыталась вырваться, брыкалась, лупила меня ладошками по плечам, вымещая на мне всю свою агрессию и боль, а я терпеливо терпел, позволял наносить эти хлесткие удары.

— Отпусти меня! Она должна ответить за всё!

Кричала она, но я крепче сжимал её в своих объятиях. Мне было важно не только остановить физический акт её агрессии, но и дать Нике возможность успокоиться, да и понять, что ее эмоции вполне естественны, но совсем нерациональны. Алена, продолжала лежать и заливаться истерическим смехом. Блять! Словно в американскую историю ужасов попал, до невыносимости жуткое зрелище.

— Пусти меня! Пусти, Юсупов!

— Успокойся! Тише! Не делай глупостей!

Пытаюсь ее удержать, но хрен там, вырывается из моей хватки что есть мочи, срывая с Алены плотное одеяло. На вид такая нежная и хрупкая, а силы то у нее хоть отбавляй. Она отчаянно пыталась прорваться к искалеченной девушке, но я не позволяю, оттаскиваю ее чуть ли не на метр от подозреваемой.

— Ты знаешь что я с тобой сделаю?!

— Вероника блять! Все! В себя приди! На выход!

Плотно обняв ее, я с трудом вывел разгневанную бестию в коридор, несмотря на ее истерические крики и попытки вырваться. Да я вообще думал, она и меня к херам раздавит своими шпильками. Я крепче прижал ее к себе, а Ника, ухватившись за мои плечи своими тонкими пальчиками, начала всхлипывать, прильнув к моему плечу. Она не могла успокоиться и рыдала в голос, испуганно трясясь и кусая свои губы до боли.

— Если бы она действительно довела все до конца...

Она подняла на меня свои заплаканные глаза, выворачивая в моей душе что-то непонятное, в темных, влажных от слёз глазах я увидел панический страх… Страх, который заставил меня задуматься о том, что она чувствовала тогда, когда я отказал ей в помощи. Придурок? Однозначно…