— Она жива?
Спросила женщина, уставившись в одну точку больничной палаты. Её лицо заметно пострадало в ДТП. Её кожа, полностью покрыта ссадинами и глубокими царапинами, вся ее плоть на лице изрезана острыми осколками разбитого стекла. Жуткое зрелище...
— Вы о девочке?
— Да…
— К счастью, да, она осталась жива.
— Очень жаль… Очень жаль что я ее не сбила на смерть…
Я честно сидел и охреневал, не мог понять как она так спокойно сейчас при мне, при человеке, который очевидно и ясно упечет её в тюрягу, говорила о том, что ей ни капли не жаль ребёнка, нет, я понимал что женщина возможно находилась в стадии шока, тем не менее, её уверенный тон наводил на мысль, что она не испытывает раскаяния по поводу сделанного. Она в принципе не сожалела ни о чем, не о ДТП, не о разбитой в хламину дорогой тачке, которая унесла за собой не одну жизнь. Очень много пострадало человек от её обезумевших рук. В её глазах читалась лишь жалость об одном, о том, что ребенок остался жив. Предвкушая что она сейчас во всем начнет признаваться, я достал из кармана телефон и включил диктофон. Однажды я уже не помог Нике из-за своей же обиды и ненависти, но сейчас… Сделаю все возможное чтобы наказать человека который чуть не убил ее дочь.
— Вы намерено пытались наехать на ребенка?
Молодая женщина сразу заметила мой диктофон и лишь злорадно засмеялась. Этот смех был не только холодным, но и полным презрения. Взгляд её стал ещё более пугающий, будто она упивалась этой ситуацией.
— Хм... Да. Это я! Я хотела ее убить, еще тогда... Когда вернулась в квартиру её папаши! Как я надеялась, что она сдохнет сразу! Но нет же... Выкарабкалась…
Засмеялась она еще громче как сумасшедшая на всю палату, её дикий смех даже меня пугал, человека, которого в принципе невозможно чем либо напугать.
— Вы осознаете сейчас, что вы признаетесь в покушении на ребенка?
— Осознаю. И от своих слов не отказываюсь…
— Мотив? Какой у вас мотив? Что вам сделал маленький ребенок?
— Она? Она не виновата ни в чем! А вот ее папаша, он лишил меня самого главного, лишил права стать матерью. Он сам определил судьбу своего ребенка. Раз мой малыш мертв, значит и его жить не будет.
Хоть ей было и тяжело говорить, но она продолжала, она рассказывала все с таким упоением, единственное, что ей не нравилось, это то, что она не осуществила задуманное, таким образом не довела начатое дело до конца.
— Я ненавижу всю их семейку! Ее… Своего муженька, и даже ее мать! Просто за то, что у нее есть этот чертов ребенок.
Слушал её и не решался больше задавать никаких направляющих вопросов, она и так сдавала себя с потрохами.