— Поговорим, когда ты перестанешь истерить, Вероника.
Произнес он это таким ледяным тоном, что мне стало немного не по себе. Впервые он назвал меня по имени. Моё имя прозвучало от него так пугающе и холодно. И в тоже время, мягко… На удивление.
— Ты не расслышал меня?!! Убирайся вон отсюда! Проваливай! Ненавижу!
Сама не заметила как перешла на «ты». Мы смотрели друг другу в глаза ещё несколько секунд, после чего Максим отпустил мой локоть, поднял свою папку с документами, которая лежала на стуле, и удалился…
Минуты тянулись за минутами, часы за часами, дни за днями, так и прошла эта ужасная неделя, а мой ребенок все так же лежал без сознания. Почти все время я находилась в больнице рядом с ней. Мне не хотелось, не сна, не отдыха, не еды. Я лишь сидела и молила о чуде. Этого следователя мне так и не поменяли, я не знаю почему, причину мне никто не озвучивал. Но мой бывший муж решил что именно этот мужчина во всем разберется, но лично мне его видеть совсем уж не хотелось. Постоянно со мной рядом находился Денис, эта ситуация с Лизой его немного изменила, он стал более сдержанным и серьезным. Ведь он прекрасно понимал, что именно в этот момент он единственная наша опора и поддержка.
— Ну что, Ник? Все так же, без изменений?
— К сожалению, Ден, я устала... Устала ждать непонятно чего, устала ждать когда случится чудо, почему она не приходит в себя?
Поднимаю влажные глаза на брата.
— Я не знаю, систер...
Он сел напротив меня на корточки, обхватил теплыми и сильными ладонями мои холодные руки, немного сжал их, таким образом, успокаивая и поддерживая меня.
— Она очнется. Она справится. У нее же твой характер. Значит, все будет хорошо. Верь мне…
Не сдержавшись, я дала волю своим бушующим во мне эмоциям, а тоненький ручеек из моих слез не прекращая, вовсю уже спускался по холодной щеке.
— Как он мог? Как он не уследил за ней? Вот что там произошло?
— Я не знаю Ник, правда не знаю, мы обязательно во всем разберёмся. Вот она придет в себя и все нам расскажет.
Тяжело вздохнув, подняла глаза вверх, впиваясь ровными зубками в мягкую кожу губ, чтобы хоть немного унять свои слезы, но это не помогало мне. Слезы... Горькие слезы выжигали мои такие уже опухшие глаза, мне просто сейчас хотелось кричать от невыносимой, адской и дикой боли за своего единственного ребенка.
— Самое главное, она жива. Да, она в тяжелом состоянии, но жива...
Слабо улыбнулся и крепко сжал мои ледяные ладошки брат.
— Ник, мне уже нужно ехать в универ, я и так пропустил две пары, я могу оставить тебя одну? Ты справишься здесь?