— Не имеете права! — завопил один из аристократов, что получил свою порцию холодной воды самым последним.

— Фамилия, курсант! — Стуков тут же ткнул в его сторону шлангом, отчего аристократишка отчетливо дернулся, и, стукнув зубами то ли от холода, то ли от страха, что его снова обольют, ответил:

— Д… Довлатов! Дмитрий Довлатов!

— Так вот, курсант Довлатов, в стенах этой Академии я, как куратор вашего курса, имею право на все, что угодно! — отчеканил Стуков. — По крайней мере, все то, что не является травмоопасным! И если кого-то такое положение вещей не устраивает, вы знаете, где выход! Документы ваши пришлем по почте! Так что, есть желающие⁈

Довлатов потупился и ничего не ответил. Точно так же как ничего не ответил никто другой из мокрых аристократов. Поджали губы, сощурились, гневно глядя на Стукова и явно вынашивая в голове план мести, но ничего не ответили.

— Вот и славно! — кивнул капитан. — И запомните, здесь вам не дом! Никто тут с вами нянчиться не будет! Вы поступили в Академию, а значит расписались в том, что собираетесь связать свою жизнь с морской стражей! А морская стража это не только и не столько почет, слава и деньги, как вы все думаете! Это еще и лишения, трудности, и самое главное — жесткая, порой даже жестокая, дисциплина! И это первое, чему вы научитесь в стенах нашей Академии — соблюдать эту самую дисциплину! В противном случае, как я уже сказал — вы все знаете, где выход! Вы все вчера через него сюда вошли! Вопросы есть?

Все промолчали. Вопросов никто не имел.

— Вот и отлично! — Стуков довольно кивнул. — В таком случае через пять минут все должны быть готовы пройти на завтрак! Время пошло!

За пять минут мокрые аристократы, конечно, никак не могли высушить свои кровати, да и сами высушиться тоже вряд ли успели бы. Поэтому они просто переоделись в сухое и пошли на завтрак с мокрыми волосами. А учитывая что у многих из них эти самые волосы были довольно длинными, всяко длиннее, чем мой почти-что-ежик в сантиметр длиной, выглядело это довольно необычно. Вообще странно, что от курсантов не потребовали привести прически к какому-то единому стандарту, мне почему-то казалось, что это должно быть обязательным требованием. Но нет — короткие стрижки были только у простолюдинов, ну и у меня, конечно. Аристократы же павлинились кто во что горазд — у кого длинная, почти до задницы, тонкая коса, у кого стильный зачес, непонятно как остающийся целым после сна — наверное, не обошлось без мариновых укладочных средств. Даже Антон Агатов, даром что скептик и прагматик до мозга костей, все равно имел скорее сильную, нежели функциональную стрижку — выбритые виски и более длинный центр, зачесанный к середине на манер ирокеза-недоросля. Тоже, кстати, ни капли не помялся за всю ночь.