В глазах собеседника начала разгораться жадность.

— Десять монет… десять монет… это да… иди, да…

Предоставив ему возможность без помех облизываться на спрятанные у товарища в штанах богатства, я перемахнул на другую сторону парапета и соскользнул вниз. Тонкая веревка неприятно обожгла руки, вокруг стремительно сгустился мрак… а потом мои ноги как-то совершенно неожиданно ударились о твердую землю.

Все закончилось — стена оказалась не такой уж высокой.

Покрутив головой и убедившись в отсутствии врагов, я обнажил меч и вприпрыжку побежал к едва просматривавшемуся во тьме лесу. Тут же споткнулся, едва не проткнул себе клинком ногу, после чего резко сбавил прыть.

Времени на выполнение задумки у меня имелось в избытке. Оставалось лишь не сдохнуть по дороге к морю.

— Главное, ни на кого не нарваться…

Словно в ответ на мой шепот, издалека донесся насмешливый волчий вой. Я тут же перестал бубнить себе под нос, пригнулся к земле и утроил бдительность. Днем, в условиях хорошей освещенности, лесные собаки не представляли для меня никакой угрозы. А вот ночью…

Возникло искушение добраться до тракта и продолжить путь уже по нему, но мне все же удалось справиться с нехорошим соблазном. Вряд ли «крылышки» раскинули сторожевую сеть сразу по всей округе, но перекрыть основную ведущую к побережью дорогу они были попросту обязаны.

— Ладно, немного осталось…

В течение ближайшего получаса мне пришлось выдержать сражение с лисицей, отправить к праотцам двух волков и какое-то время просидеть в кустах, ожидая, пока оказавшееся на пути стадо кабанов провалит ко всем чертям.

Спустя еще несколько минут рядом послышалось характерное сопение, заставившее меня гордой птицей метнуться на ближайшее дерево.

Барсук с треском выбрался из зарослей, несколько раз фыркнул у меня под ногами, а затем удалился восвояси.

Где-то над головой начала цокать белка. Снова раздался вой, неожиданно сменившийся злобным хохотом.

Я осторожно вытер вспотевшие ладони. О том, что в местных лесах по ночам просыпалась всякая нечисть, мне сказали еще на пастбище. Но одно дело — владеть этой информацией, а совсем другое — торчать среди кромешной тьмы, слушая мерзкий потусторонний смех.

— Гребаный реализм…

Хохот прозвучал еще несколько раз, но потом окончательно затих. Немного выждав и убедившись, что рядом действительно нет ни привидений, ни барсуков, я снова вернулся на грешную землю.

Дорога до рыбацкой деревни оказалась весьма тяжелой. Фантому приходилось петлять, скрываться от гулявших поблизости мобов, сидеть на деревьях, а то и вовсе притворяться ветошью, слушая, как веселится неугомонный призрак.