К вечеру на стенах почти не осталось розового. Ребекка села на пол и вытянула ноги. Рука устала, на футболке засохли пятна краски, а с улицы тянуло холодом. Ей вдруг захотелось позвать отца и показать, что получилось. Дома она, наверное, так и сделала бы. Здесь представила, как он спросит, чьи это стены, и желание прошло.
— Ребекка, к тебе можно?
Амелия уже приоткрыла дверь. Она ещё улыбалась, когда увидела ближнюю стену. Затем переступила порог и повернулась так медленно, что Ребекка успела проследить за её взглядом от окна до кровати.
— Ты что тут натворила?
— Приукрасила немного.
— Ты хоть понимаешь, что это обои? Если их испортить, я не могу просто вытереть их тряпкой.
Ребекка поднялась. Ей хотелось сразу сказать, что никто не просил Амелию ничего вытирать. Но та стояла посреди комнаты и смотрела на покрывало, которое Ребекка кое-как сложила у изголовья. Было видно, что ей обидно. Ребекка поняла это и всё равно выбрала ответ, который сделает хуже.
— Зато теперь сразу понятно, кому здесь жить.
— Я тебя в глаза не видела. Мне сказали, что надо приготовить комнату. Я приготовила. Можно было сказать, что тебе не нравится.
— Я сказала. Ты порвала мне кофту.
— Амелия, я тебя везде ищу… — Адам остановился за её спиной. — Господи. Ребекка, это краска?
— Ты сам сказал, что комната в моём распоряжении.
— Я имел в виду, что ты можешь переставить стул или убрать подушки. Мне даже в голову не пришло уточнить про стены.
— Ну вот теперь у нас обоих был поучительный день.
Адам провёл пальцем возле самой двери. На пальце осталось тёмное пятно. Ребекка ждала, что он начнёт кричать. Он вытер руку о джинсы и посмотрел на неё так, словно только что понял, что ни один из них сегодня больше никуда не денется.
— Я потом с тобой поговорю, — сказал он.
— Тогда поговорим потом. А сейчас выйдите, пожалуйста.
На лестнице Амелия сказала ему что-то про обои. Он ответил вполголоса. Ребекка закрыла дверь и легла на пол. В кои-то веки ей не хотелось немедленно переделать то, что она сделала, только чтобы кто-нибудь перестал злиться. Она лежала, пока музыка не кончилась и в комнате не стало слышно, как ветер шевелит штору у открытого окна.
Потом Ребекка переоделась и спустилась за едой. К этому моменту она была готова съесть что угодно, включая картон, если на нём осталось достаточно сыра. Адам сидел перед телевизором. Амелия листала что-то в телефоне, но подняла глаза, услышав шаги.
— Это тапочки с пингвинами? Ты серьёзно, Бекк?
Ребекка остановилась возле дивана. На одном пингвине болталась нитка. Дома она несколько раз собиралась её обрезать и всякий раз забывала.