Остановиться хотя бы на минуту было невозможно.
Все гости выглядели как очень опасные шишки и были одеты предельно официально. Дорогие костюмы, часы, строгие лица и взгляды людей, которые, кажется, никогда ни в чём не сомневались.
Работало четыре барные стойки, и всё равно у всех было до хрена заказов.
Официанты постоянно сновали между этажами, администраторы пытались следить за происходящим, а бармены едва успевали выполнять поступающие заявки.
Три недели спустя.
Я проснулась и почувствовала неприятную скованность в бёдрах.
За последние три недели это ощущение стало настолько привычным, что я уже почти не обращала на него внимания. Почти — потому что стоило мне попытаться резко перевернуться на другой бок или слишком быстро выпрямить ноги, как кожа в области ран неприятно натягивалась, напоминая о том вечере.
Порезы постепенно заживали. С каждым днём двигаться становилось немного легче, болезненные ощущения ослабевали, но два длинных шрама, оставленных этой сучкой Стэйси, никуда не исчезли.
Как же мне повезло, что она не вонзила стекло слишком глубоко.
Тогда, в VIP-зале, я практически не успела осознать, что произошло. Всё случилось слишком быстро: крики, чужие руки, резкая боль, а потом дорога домой и полное отсутствие сил даже на то, чтобы объяснить А норе, почему я выгляжу так, будто меня переехал грузовик.
Только на следующий день, когда я наконец смогла спокойно рассмотреть повреждения, стало понятно, насколько сильно мне досталось. Порезы оказались неглубокими, но достаточно неприятными, чтобы на какое-то время выбить меня из привычного ритма.
Теперь каждое утро начиналось одинаково.
Сначала я осторожно сгибала ноги, проверяя, насколько свободно могу двигаться. Затем медленно выпрямляла их, стараясь не делать резких движений. Иногда приходилось несколько минут просто лежать и ждать, пока неприятная скованность немного ослабнет.
Сегодня исключением не стало.
Я приподнялась на локтях, осторожно села на кровати и опустила ноги на пол. Несколько секунд посидела неподвижно, после чего поднялась и направилась к тумбочке, где лежали необходимые средства для ухода.
Обработав заживающие раны гелем, я убрала всё обратно и отправилась в ванную.
Холодная вода немного помогла окончательно проснуться. Я умылась, почистила зубы и задержалась перед зеркалом, разглядывая своё отражение.
За эти недели я успела привыкнуть к тому, что на ногах остались шрамы. Но каждый раз, когда взгляд случайно падал на них, внутри всё равно появлялось неприятное чувство.
Не столько из-за внешнего вида, сколько из-за воспоминаний.