Я усмехнулся.
Я прекрасно знал Мэтта. Если он говорил, что идёт «посмотреть», это обычно означало одно: найти девушку, которая согласится провести с ним остаток вечера.
— Только не потеряйся, — бросил я.
— Не переживай, папочка.
— Я переживаю за тех, кто попадётся тебе на пути.
Он показал мне средний палец и направился к выходу.
Мы с Каспером вышли следом.
***
На улице было прохладно.
После душного зала холодный воздух казался особенно приятным. Я достал сигарету, прикурил и прислонился спиной к стене.
Каспер устроился рядом, сунув свободную руку в карман куртки.
Некоторое время мы молчали.
С ним вообще было легко молчать. Не нужно было постоянно придумывать темы для разговора или заполнять каждую паузу. Мы слишком давно знали друг друга для подобных глупостей.
— Ну что, — наконец произнёс он, — так и не привык здесь?
Я повернул голову.
— К чему?
— К Чикаго. К новой команде. К тому, что отец теперь следит за каждым твоим шагом.
Я усмехнулся.
— К команде точно не привыкну.
— Настолько всё плохо?
— Хуже. Там половина парней будто впервые в жизни увидела шайбу.
— А вторая половина?
— Думает, что умеет играть.
Каспер рассмеялся.
— Значит, всё как обычно. Ты один нормальный, остальные идиоты.
— Наконец-то ты начал понимать.
Он покачал головой, продолжая улыбаться.
— А если серьёзно?
Я сделал затяжку и посмотрел на дорогу.
— Не моё место.
— Из-за команды?
— Не только.
Каспер понял, о чём я, и больше не стал задавать очевидных вопросов.
Мать увезла меня в Испанию, когда мне было пять. Там прошла большая часть моей жизни, там появились люди, которых я считал семьёй, и там я привык к совершенно другому ритму. А потом отец решил, что одного происшествия достаточно, чтобы отправить меня обратно в Чикаго и поставить под свой контроль.
Он называл это воспитанием.
Я — наказанием.
— Хватит там задерживаться, — процедил Каспер. — Нам тебя реально не хватает.
— Привыкайте. Я не вечный.
— Оптимистично. У тебя вообще-то день рождения.
— И что. От этого что-то меняется?
Каспер тихо рассмеялся.
— Ничего, зря спросил.
Я усмехнулся и выбросил окурок в урну.
Несколько секунд мы молчали, а потом Каспер неожиданно вспомнил:
От лица Эмбер
Я открыла глаза и тут же пожалела об этом.
Голова раскалывалась так, словно кто-то всю ночь методично бил меня по вискам. Перед глазами всё плыло, а во рту пересохло настолько, что даже сглотнуть было неприятно. Состояние отвратительное. Такое чувство, будто я не спала, а всю ночь без остановки пила, хотя последнее, что я помнила, — собственное отвращение к алкоголю.
Несколько секунд я просто лежала, пытаясь прийти в себя. Когда расплывчатость перед глазами наконец начала отступать, я осторожно приподнялась на локтях и огляделась.