Но Женя сам сворачивает поцелуй и так пронзительно смотрит мне в глаза, будто хочет проникнуть в мою душу. А затем прижимает мою голову к своему плечу. Теперь уже я утыкаюсь носом ему в шею. И мне безумно нравится вдыхать запах моего мужчины. Он немного терпкий, но в то же время самый желанный и самый приятный. Женя после самолета так и не принимал душ, впрочем, как и я; и, конечно же, весь вспотел еще тогда, в самолете. Однако же мне безумно нравится сейчас вот так, без шелухи, без лоска, сидеть на его коленях, говорить с ним о случившемся, утешать и быть утешенной, дышать им целую вечность. Но Тарасенко нарушает эту идиллию своими словами.
— Я должен был оставить кого-то рядом с самолетом, я должен был приказать, чтобы никто посторонний и близко к нему не подошел, — шепчет он, продолжая с силой сжимать меня в своих объятиях, и со злостью выплевывает: — Но я не подумал об этом. Я просто не подумал об этом.
Я тут же поднимаю голову и смотрю на Женю с ужасом.
— Ты хочешь сказать, наш двигатель кто-то повредил специально?
— Я не знаю, — выдыхает он, смешивая наше дыхание, и вновь возвращает мою голову к своему плечу. — Пока не знаю. И обязательно выясню, было это несчастным случаем или же покушением.
— Я не верю в покушение, не верю в то, что Лисовские до такого додумаются. Ладно я, но другие люди? Это же сумасшествие какое-то!
— Это могут быть и не Лисовские, у меня в этой стране есть враги, — вдруг огорошивает Тарасенко, и металлическим голосом, от которого у меня мороз по коже, добавляет: — И если это все же было покушение, то тот, кто его организовал, захлебнется собственной кровью.
Мы какое-то время молчим. Женя продолжает прижимать меня к себе, а я перевариваю его слова. Мой муж не такой уж и нежный зайка, как я считала до недавнего времени; и то, что он сказал о покушении, неужели это возможно? Неужели люди могут настолько сильно кого-то ненавидеть, что ради этого пожертвовать теми, кто невиновен? Ладно телохранители, у них такая работа. Но пилоты, стюардесса? Они-то тут при чем?
Все это не уместится в моей голове… Возможно я просто слишком сильно устала за этот бесконечно долгий день. Мне срочно нужен отдых для души и для тела.
Какое-то время я еще сижу на руках у своего мужа, наслаждаясь его ароматом, а он нежно гладит меня по спине. В таком же уютном молчании мы доедаем наш ужин и идем в спальню. В голове хаотично возникают разные мысли, за которыми я и сама не в силах уследить. Неужели теперь эта спальня наша общая, и моя, и его, и мы вместе навсегда?.. Странно, но все эти дни мы спали вместе, и я кажется уже привыкла к тому, что, Женя постоянно находится рядом…