— Кто вас туда отправил?
Вопрос вырвался сам. Сейчас он не помогал выбраться, я понимала это и уже жалела, что спросила.
— Потом, Надя.
— Хорошо. Потом.
Я согласилась так быстро, словно это было обещание. Потом он расскажет. Потом мы поссоримся. Потом я выложу на стол подписанное заявление и услышу, что он не хотел довести нас до этого.
Главное, чтобы было потом.
За стеклом побежал свет фар. Аркадий открывал главный проезд.
Кирилл снова заговорил, и я наклонилась к столу, будто могла приблизиться к нему через провод.
— Мы не просто заблудились, Надь. Выход к трапу заперт снаружи. Я его раньше открывал. Сейчас нас оттуда не выпускают.
Я повторила слова Кирилла оператору. Заперт проход к трапу. Внутри дым. Двое находятся на кормовом балконе и не могут спуститься.
Пока говорила, смотрела на дверную ручку диспетчерской. До берега было меньше минуты быстрым шагом. Все во мне требовало бежать, увидеть его, убедиться, что телефон не удерживает меня здесь одну, пока на судне происходит непоправимое.
Но у меня были схема, связь, номера причалов. На берегу я стала бы еще одним человеком, который ничего не может сделать и мешает тем, кто умеет.
Я осталась у стола.
— Надя, — сказал Кирилл, — если машины уже у ворот, предупреди: со стороны носа нас не видно.
— Предупредила. Аркадий их встретит.
— Хорошо.
Это «хорошо» было почти беззвучным. Я поправила гарнитуру, хотя слышала его прекрасно. Где-то рядом с ним Юлия сказала, что у нее мерзнут руки.
— Она в чем? — спросила я.
— В куртке. Здесь ветер.
— Ясно.
Я поймала себя на желании произнести: «Скоро все закончится». Этими словами Кирилл много раз закрывал наши разговоры. Скоро закончится работа, потом появится время, потом мы обязательно куда-нибудь выберемся. Сейчас я готова была сказать их ему и поверить сама.
— Юля, вы меня слышите? — спросила я громче.
— Да.
— Помощь едет к третьему причалу. Вас ищут именно на корме. Не нужно перебегать в другое место, если спасатели не скажут.
— Нас увидят?
— Им сообщили, где вы.
Кирилл сказал совсем близко к телефону:
— Надь, только не обещай ей, что знаешь, через сколько. Она считает минуты.
Я закрыла глаза.
— Я не знаю, через сколько.
— Вот так и скажи.
В другой день я бы вспыхнула: даже сейчас поправляет меня. Сейчас услышала другое. Он не мог позволить себе обмануть человека, который стоял рядом и ждал от него уверенности. Самой уверенности у него не осталось.
— Я не знаю точного времени, Юля. Но адрес и место переданы. У ворот уже ждут.
— Поняла, — ответила она.
Дрожь в ее голосе была явственнее любого крика. Я представила незнакомую женщину на узком балконе, темную реку внизу, мужчину, который держит телефон и старается говорить ровно. И вдруг подумала, что Кирилл сегодня мог вообще мне не позвонить. Мог решить, что хватит обращения в экстренную службу. Мог оставить мне утренний звонок от постороннего человека.