Чтобы он не говорил больше ничего.
Спиралью во мне раскручивается столько чувств, что я не знаю, за какое из них зацепиться.
– Действительно вкусный кофе, – говорит безымянный коллега, – но нам уже пора.
– Да, работа не ждет, – с довольной улыбкой, которую мне отчаянно хочется стереть с его лица, говорит Марк и направляется к двери, – увидимся вечером, дорогая.
Его коллеги сдавленно улыбаются мне. Я натягиваю на себя лживую добродушную улыбку. Они выходят на улицу.
Джессика, переминаясь с ноги на ногу, бросает короткие взгляды то на меня, то на Перри.
– Мне тоже пора, зайду завтра еще, – она со смущенной улыбкой выходит из кофейни, когда я ловлю на себе задумчивый взгляд Перри.
– Что?
Он пожимает плечами.
– Что это было вообще? Ты позволяешь ему так говорить о себе?Ты?
Я отворачиваюсь, делая вид, что тянусь за пачкой зерен. Она мне не нужна. Но мне нужна минутка. Перри слишком наблюдательный. Слишком хорошо научился меня читать.
А меня колотит изнутри. Все тело дрожит в негодовании.
От того, что услышала. От того, что позволила ему так говорить.
Зачем он вообще пришел сюда со своими коллегами, если стыдится меня?
– Роксана!
– Что? – резко отвечаю я. Мне надо подышать.
Почему так больно, черт возьми? Почему так сильно колотит? Почему Перри смотрит на меня как на загнанного олененка?
– Дорогая, это ненормально. Твой парень не должен говорить о тебе… так. Он что, совсем придурок?
– Боже, не надо, Перри, пожалуйста.
Я вылетаю из-за стойки на улицу и вдыхаю свежий воздух. Ничего не произошло. Просто Марк рассуждал о моей карьере. Ничего необычного. Он действительно прав. Там я буду заниматься реальной работой. Кофейня – это не серьезно. Я сама соглашалась с этим.
Только акции, которые я придумала здесь, на пятнадцать процентов увеличили выручку за полторы недели! А что там? Там я даже не увижу, над чем именно буду работать.
Черт. Все еще колотит.
– Вот, выпей, – Перри показывается на улицу и тянет мне кружку с “сладкой смертью”. Так я всегда говорила Рие о ее предпочтениях в напитках, в которых полно сливок, сахара и прочей зефирной ерунды.
Я шумно выдыхаю и беру в руки кружку. Делаю глоток. Я ненавижу эти сладкие пародии на кофе, но сейчас с жадностью глотаю его. Теплая сладость обволакивает стенки моего желудка, приглушая эмоции. И дрожь постепенно отступает.
– Лучше? – спрашивает начальник.
– Ага.
Я сдавленно улыбаюсь ему, и мы возвращаемся внутрь.
– Мы поговорим об этом? – спрашивает Перри, усаживаясь обратно на свой стул.
Я окидываю его долгим взглядом. Как бы мне хотелось, чтобы он не был свидетелем моей слабости. Он теперь не отстанет от меня.