Я молча наблюдаю за ней. Как естественно она движется.
Я даже немного усмехаюсь, когда вижу, как она пытается незаметно поглядывать на меня.
– Держи свой эспрессо, – Рокс тянет мне маленькую кружку. Я касаюсь пальцами ее руки. У нее длинючие красные ногти, которыми можно было бы выцарапать глаза. Обычно мне это не нравится. Но сейчас я думаю, что был бы далеко не против почувствовать эти ноготки у себя на теле.
– И будет совсем наглостью попросить у тебя вон тот сэндвич? – я киваю на витрину.
– Вопиющее нахальство с твоей стороны!
Я отпиваю кофе, и смотрю прямо на нее, вбирая в себя ощущение, что лед все-таки раскололся. Похоже, она уже не так хочет меня прогнать. Смотрит на меня в ответ с привычной дерзостью и весельем.
Мне как никогда хочется впиться в ее губы.
Жестоко: единственная девушка, способная затмить навязчивые мысли о Дейзи, оказалась занята.
Входная дверь открывается. Рокс резко переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.
– Марк! Привет…
Я поворачиваюсь. Ее парень. Напыщенный индюк в дорогом пиджачке.
– Привет, дорогая.
“Дорогая” – пфф! Она выскакивает из-за прилавка и приветственно целует его. Я отвожу взгляд, находя невероятно интересной свою кружку эспрессо.
Их отношения – сплошной фарс, но она этого не видит или не хочет видеть.
– Ты что здесь делаешь? – ее голос звучит выше, чем обычно. Нервничает?
– Я принес тебе зонт, ты, как всегда, забыла его. А дождь передают на весь вечер.
Какой заботливый. Придурок.
– Спасибо, ты помнишь Тэда?
Они смотрят на меня. Мысленно ругнувшись, я протягиваю ему руку.
Он окидывает меня долгим взглядом:
– А… тот парень, который закидывает тебя сомнительными шутками.
Черт…
Она рассказала ему об этом? Зачем?
Стоп. Он же ее парень. Конечно, она рассказывает ему обо всем.
Хотя, серьезно? Мы обсуждали порно-фильмы. Она обэтом тоже ему рассказала?
Я пытаюсь рассмотреть в ее выражении лица какой-то признак вины. Я не хотел бы, чтобы наша переписка была достоянием общественности. Тем более, чтобы они обсуждали ее с этим накрахмаленным идиотом.
Я заставляю себя посмеяться над его репликой , и говорю:
– Ага, и этот парень с сомнительными шутками уже уходит.
Ставлю кружку на стол, поправляю кофр с гитарой на плечах и накидываю назад намокший капюшон.
Зонтик он принес, как же. Месье заботушка. Приторный, правильный. До безобразия.
– Пока-пока, спасибо за кофе, – я кидаю пятидесятифунтовую купюру, зная, что это не только с лихвой покроет расходы на кофе и сэндвич, но и взбесит ее парня. Для такого, как он, расточительство – самый порочный грех.
Рокс что-то мямлит в ответ, когда я выхожу. Как же раздражает, что рядом с ним она превращается в бесхребетную девицу.