– А что без “поженились” нельзя?
– Конечно, нет, это же викторианская Англия.
– Что-то я не помню в викторианской Англии темнокожей королевы.
– Ты просто зануда, это же вымысел, – Рокс легонько стучит мне кулаком по ноге, показывая все свое негодование.
Мы смотрим чертов сериал, одна серия сменяется второй. Рокс постепенно становится лучше. Через какое-то время я заказываю еще еды, и вот спустя несколько часов мы уже спорим, кто из братьев Бриджертонов самый горячий. Спросите меня, почему я веду этот самый тупой гейский спор на свете? Да хер знает, почему. Потому что с ней это просто.
В конце концов она орет:
– Нет, мы не можем продолжать общаться, если ты считаешь Бенедикта горячее Энтони!
– Это какой-то бред. Я вообще не считаю никого из них горячим. Вот сестрицы – да.
Она сщуривается, упирает руки в бока, будто готовится к битве:
– Так, мы должны все прояснить, давай пройдемся по базе. Кто сексуальнее Эдвард или Джейкоб?
– Никто! Господи, женщина, ты это серьезно?
– Да, не отвлекайся. Так Эдвард или Джейкоб?
– Никто!
Она ждет от меня ответа. И я знаю, что она не отстанет.
– Чарли. Классная рубашка.
– Ладно. Чарли или Оби-ван Кеноби?
– Оби-ван Кеноби, конечно. Он же джедай.
– Оби-ван Кеноби или Мистер Дарси?
– Ты серьезно вообще? Как ты решила их сравнить? Оби-ван Кеноби.
– Оби-ван Кеноби или Киану Ривз в Матрице.
– Конечно, Нео. У него же секси плащ. И отличная растяжка, – я подмигиваю ей.
– Ладно, Нео или Джон Сноу?
– Нео.
– Нео или Арагорн?
– Арагорн.
– Арагорн или Леголас?
– Арагорн.
– Арагорн или Капитан Джэк?
– Х-м-м, – я делаю вид, что задумываюсь, – Арагорн, конечно. Ты чего?
– Ладно, Арагорн действительно секси, – соглашается она, – ты не так уж потерян для общества.
– Это я-то не потерян для общества?
Рокс хочет что-то ответить, но отвлекается на экран, в этот момент там происходит романтический момент, и я вижу, как ее лицо преображается. На нем появляется чуть ли не щенячий восторг, когда герои наконец целуются. Я не видел такого никогда. Обычно она не совсем эмоциональна. Или ее эмоции напоминают бурю или шторм. Но сейчас она вся похожа на пушистую ванильную зефирку. Даже глаза светлеют. Это так непохоже на то, какая она обычно, что я даже немного опешиваю.
Не отводя глаз от экрана, она вновь устраивается рядом со мной, позволив мне обнять ее. Я не говорю ничего, боясь спугнуть этот момент.
Мы смотрим дальше. И дальше.
Я обнимаю ее. Перебираю ее волосы. Потом снова приношу ей еду. Кормлю ее. Это выглядит, как будто мы настоящая, мать его, пара.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я в конце концов.