– Нет, я не хочу вставать, слишком рано…
Это, черт возьми, самое милое, что я видел. Я тихо смеюсь, наблюдая за ней.
Она резко раскрывает глаза. Встречается взглядом со мной. И расстроенно тянет:
– Ох ты ж, черт…
Все мое воодушевление тут же испаряется. Ну конечно. Она жалеет о прошлой ночи.
– Не стоило нам этого делать… – прикрыв глаза, продолжает она.
– Мне казалось, ты была довольна, – у меня в голосе недовольство, которое я не смог скрыть.
– Не стоило намзасыпать вместе, – она открывает глаза, – это же первое правило дружбы с привилегиями. Не спать вместе.
Я немного расслабляюсь. Она не имела в виду все остальное.
Смеюсь:
– Первое правило? Что за бред?
– Конечно, - уверенно заявляет она, подтягиваясь выше на подушке, чтобы глянуть на меня сверху, – совместный сон вызывает привязанности, это же известный факт.
Я продолжаю смотреть на нее как на полоумную. Что за бред она несет?
– Ты что, никогда этого не делал?
– Не засыпал с кем-то? Я не настолько ужасен. Конечно, я засыпал с девушками.
– Нет. Я про дружбу с привилегиями. - говорит она и внимательно смотрит на меня своими огромными карими глазами. А я вспоминаю, как ночью она смотрела остекленевшим от удовольствия взглядом.
Я продолжаю свое путешествие пальцем по её телу и пожимаю плечами:
– Вроде нет. А у тебя что, было?
– Ну, у меня не было секса по дружбе. Но был секс без обязательств с моим коллегой Куртом. Мы вместе работали в стрелковом клубе. А ещё был Тайлер… с ним тоже все скатилось к такой же схеме.
Я резко вдавливаю пальцы в кожу ее бедра.
– Хм… а кто сделал это? – отлепляю ее ноги друг от друга и веду пальцем к рисунку на коже.
– Татуировщик. Его звали Грэг. Тату-мастер, может быть, он и так себе, но в постели был очень хорош, – заявляет она с острой улыбкой.
Я сглатываю. Ладно… Я подыграю.
– Настолько хорош?
Снова веду подушечками пальцев, еле касаясь. Никаких интимных частей тела. Легкие, почти невесомые прикосновения. С ее нетерпеливостью – это пытка. Она складывает руки на груди, чтобы закрыться. Но не надо обладать бешеной наблюдательностью, чтобы заметить, что ее дыхание участилось.
– Не настолько хорош, как Курт. Курт был лучшим. Еще парень из колледжа, его звали Райан, – начинает болтать она, глядя в потолок, – Да, Райан. Ну, и Тайлер был ничего. Правда в конце его не интересовало ничего кроме собственного удовлетворения. А, ну еще тот парень, я не помню как его звали, но я зову его “знает что делать своим языком”. Ну и Марк…
Она поворачивается ко мне. А во мне снова вскипает абсолютное нелогичное неправильное кислотное варево, называющееся ревностью.