Тэд сглатывает:
– Твою ж мать…
Я толкаю его ногой в плечо. Он перехватывает мою щиколотку. И касается тату большим пальцем. Его челюсть сжимается. Моя кожа вспыхивает.
– Не стоит это комментировать. Я знаю,что это тупо.
– Тупо? Это охренеть как горячо.
Марк, когда увидел её, сделал вид, что ему все равно. Но я видела осуждение в его глазах каждый раз, когда он смотрел туда. Потому что, да – я раздвинула ноги и позволила какому-то чуваку с машинкой нарисовать у себя на бедре несколько линий. И ради чего? Ради маленького сердечка.
Но то, как на нее смотрит Тэд… Черт, вселяет какую-то уверенность. Я все-таки говорю:
– Эй, мы вроде как собрались здесь не затем, чтобы пялиться на этот шедевр тату-искусства.
– Думаешь? Я вполне мог бы остаток ночи смотреть на тебя вот в таком виде.
– Если тебе достаточно просто смотреть, мы можем разойтись сразу. Потому что мне от тебя определенно нужен не только просмотр.
– Снова дерзишь.
Тэд опять касается большим пальцем моей татушки. У меня напрягается все тело. Я хочу ответить, но не успеваю: он снова целует меня. Я откидываюсь спиной на стол, позволяя ему скользить губами по моей коже к шее и ключице. Протяжные стоны вырываются из меня, когда он начинает играть пальцами с моими сосками. Черт….
Соберись, черт возьми, Рокс! Не растекайся в лужу, как тряпка, от простой прелюдии.
Но потом Тэд отрывается от моей шеи и заменяет пальцы языком, и я не просто растекаюсь. Я и есть самая большая лужа.
Я снова шарю руками по его плечам, но он непростительно одет. Стягиваю его футболку. Он наконец позволяет это сделать. Жадно осматриваю его торс. Он частенько выкладывал полураздетые фото в сеть, да и на концертах тоже оголялся. Но теперь я наконец могу рассмотреть все вблизи. Татуировки, которых я касаюсь пальцами. На груди – что-то типа крыла. Надписи. Еще рисунки на ребрах. У меня раньше были парни с тату. Но только на нем это выглядит настолько органично. И настолько сексуально. Мне хочется рассмотреть их все. Но не сейчас. Сейчас я так возбуждена, что я хочу только одного – чтобы он был внутри меня.
Но Тэд просто спускается жадными поцелуями вниз по моему животу, а затем опускается на колени. Я надеюсь, что он наконец снимет с меня оставшийся кусок ткани. Но вместо этого он припадает поцелуем к тому месту у меня на ноге, где расположилось злосчастное сердечко. Он целует и облизывает кожу там. Это ощущается так… странно.
– Тэд, – зову я.
– Да, малыш?
Дыхание от его голоса проходится по моим самым чувствительным точкам. Тем, которые изнывают от желания.