Стоило мне только подумать про старика, как тот появился. Он возник из темноты за кругом света, и испившие из моей чаши люди разом повернули к нему головы. На нём была длинная меховая накидка, утыканная птичьими перьями и костяными подвесками, а лицо испещрено сложными узорами из сажи и охры. В руках он держал посох с нанизанными на него позвонками — при каждом шаге они издавали сухой мерзкий стук.

Он обошёл костер трижды по часовой стрелке, выкрикивая что-то хриплое и гортанное.

Посох шамана стучал по утоптанной земле в такт его гортанным выкрикам. Каждый позвонок на нём казался мне отдельным счетом за враньё. Мне казалось, что он говорит что-то типа: «Вот, смотрите, это — от того, кому я обещал богатый урожай, а потом град побил все посевы. А этот — от женщины, у которой муж умер, так я сказал, что её дурной глаз прогнал его дух в царство мрака. А вон тот, побольше, — от парня, который после моего „обряда мужества“ полез на медведя с рогатиной. Классная коллекция, правда? Сувениры от лохов».

Он завершил круг и резко остановился прямо передо мной. От него пахло дымом, потом и чем-то кислым, будто забродившими грибами. В воцарившейся тишине было слышно, как шипит жир.

— Дух Вахраха не ушёл! — проскрежетал он, и по кругу прошёл сдавленный вздох. — Он цепляется к победителю! Я вижу его тень! Она мечется между огнём и твоей спиной!

«Ага, мечется, — мысленно парировал я. — И, наверное, вопит: „Верни мой жир, жулик! Я его триста лет копил!“»

Я стоял не двигаясь, чувствуя, как у меня затекают руки. Главное сейчас — не дёрнуться. Не дать ему повода крикнуть: «Вот! Тень дёрнула его!»

А в идеале — прямо сейчас от души влепить ему кулаком в морду. Сломать нос, оторвать хер и скормить ему же самому. Это что же ты, ублюдок старый, себе надумал? Обвинишь меня в том, что я одержим? Ты… смотри мне… я за себя не ручаюсь!

Шаман вдруг рванулся в пляс, завывая и тряся посохом. Перья на его накидке трепетали, костяшки гремели, а он ритмично выписывал ногами такие замысловатые кренделя, что я невольно зауважал его выносливость.

«Вот это кардио! С таким темпом он и правда до ста лет проживет, если, конечно, какой-нибудь „одержимый злым духом“ муж не приложет ему тем же посохом по башке».

Пляска длилась минут двадцать, после чего он замер, тяжело дыша, и вытянул костлявую руку в мою сторону:

— Он требует ещё одну жертву! Не мяса… а слова! — прошипел шаман. — Победитель должен назвать истинную причину своей победы! Дух хочет слышать правду! Иначе… он войдёт в круг и останется с нами навсегда!