Сложив два плюс два, я понял, какой именно товар находится в трюмах фрегатов, и что корабли останавливались в нейтральном Киле перед переходом уже в Петербург. Коммерческая тайна? Нет, не слышали! Офицер из Кронштадта не знает, что на кораблях, а купчины в Киле знают чуть ли не до пуда чего и сколько русские везут. И вообще, откуда тогда эта слоновая кость? Ограбили по дороге кого, или так удачно расторговались в Африке?

— Я прибуду в Адмиралтейство завтра по полудни, но уже сегодня у меня в Ораниенбауме должны быть три капитана тех фрегатов. Если возникнут вопросы, я напишу письмо Михаилу Михайловичу Голицыну, и он посодействует преодолению вероятных препятствий, особенно я буду крайне раздражен, если фрегаты арестованы, или офицеры лишены воли, — я жестко посмотрел на флотского офицера и указал ему жестом ступать.

Надменно? Да! Я Государь-Цесаревич, а они начинают непонятные пляски вокруг кораблей, которые принадлежат, пусть еще официально не оформленной Русской Американской компании.

— Как чувствуешь себя? — я поцеловал Екатерину, которая дожидалась меня в столовой.

— Неплохо, но знойно сегодня, — ответила жена и подозвала слугу.

— Через час-полтора приедет граф Петр Иванович Шувалов, может, пообедаем с ним? — спросил я, самостоятельно налив из запотевшего кувшина прохладного клюквенного морса.

— Хорошо, — сказала растерянно Екатерина. — Но тогда мне необходимо привести себя в порядок и переодеться.

— Тебе виднее, — ответил я, решив потратить время на чтение — Вольтер выпустил новое словоблудие и нужно ознакомиться с умными мыслями о том, как создать утопическое идеальное общество по-французски.

Шувалов приехал через час и был не один, а со своим братом Александром Ивановичем, что меня напрягло — сам прибыл, быстро, в сопровождении главы Тайной канцелярии. Можно и напрячься.

— Я рад, что вы, господа, посетили наше скромное семейное гнездышко, — приветствовал я гостей.

— Петр Федорович, я понимаю, что наш приезд с Александром Ивановичем нарушает правила хорошего тона, но ситуация крайне сложная и мы, как Ваши друзья, иначе поступить не могли, — сказал с порога Петр Иванович.

— Господа! — в столовую вошла, блистая своим великолепием, Великая княгиня. Умеет же она преподносить себя.

— Предлагаю отобедать, и открыто говорить в присутствии Ее Высочества. Я доверяю своей супруге, а Екатерина Алексеевна всем сердцем радеет за славу России, — сказал я, внимательно наблюдая за реакцией жены.

Я хотел бы, чтобы Екатерины сейчас не было, но это чревато ссорой, пусть скрытой обидой, но в долгую перспективу с ростом недоверия и притворства. А так можно было бы и подловить жену на шпионских играх, слухи о том, что Екатерина «стучит» англичанам есть и не беспочвенные. Только лишь то, что согласовано, она передает британцам.